За городом, со стороны реки, видны: Иванов монастырь — красивое каменное здание; за ним два других монастыря и несколько слобод, или предместий, из коих главная и самая большая — Солдатская, лежащая на восток от города вдоль речки Кутума, впадающей в Волгу. Корабли его величества находятся подле слободы Болда, насупротив города. Слободы Казанская и Шепелевская служат местопребыванием всякого рода людей. Татарская слобода отделена ото всех других и вся почти построена из земли и глины, которые сушат на солнце и делают из них камни или кирпичи. В этих постройках татары живут зимою, летом же — в поле, на открытом воздухе. В прошлом году почти половина города Астрахани выгорела от пожара именно внутри каменной стены; и теперь еще в ней видно много развалин и погорелых мест, но уже там сильно работают и обстраиваются вновь.
Удовлетворив отчасти любопытству своих глаз, я испросил у губернатора дозволения снимать что мне заблагорассудится, на что тотчас же и получил его согласие. Для приведения этого желания моего в исполнение я отправился на реку в небольшой лодке, но нашел, что течение и волнение реки было до того сильно, что я ничего не мог сделать, поэтому губернатор был так обязателен, что предложил мне большую барку, снабженную якорем; но пошедший в это время дождь осуетил мое намерение, а когда погода прояснилась после полудня, я принялся за работу, которую и кончил на другой день. Вид города показался мне чрезвычайно красив со стороны площади, и я снял его в этом положении... Мною все места и здания обозначены числами. Так, 1. Ивановский монастырь, или св. Иоанна; 2. Вознесенский монастырь, или Вознесения господа нашего Иисуса Христа. Оба эти монастыря — вне города; 3. Вознесенские ворота; 4. Церковь Смоленской божией матери; 5. Спасский монастырь, или Преображения Спаса; 6. Церковь Рождества Богородицы; 7. Дума; 8. Воздвиженская церковь, или Благовещения; 9. Кабацкие ворота; 10. Кремль, или крепость, стена которой начинается еще в городе; 11. Колокольни; 12. Часовые солнечные башни, принадлежащие к собору; 13. Собор, или главная церковь; 14. Троицкий монастырь; 15. Никольские ворота; 16. Губернаторский дом; 17. Иван Богослов — церковь, называемая так по имени одного святого; 18. Воскресенская церковь, или церковь Христа, изображенного на полотне[75]; 19. Красные ворота, самые ближайшие к реке, со стороны Каспийского моря; 20. Волга, с другой стороны которой корабли насупротив города. В числе этих кораблей два сели на мель и совершенно сгнили от недосмотра некоего гамбургского уроженца, по имени Мейера, капитана корабля. Несколько выше есть еще пятнадцать других кораблей, прибывших в нынешнем году из Казани.
В этой местности стоит множество виселиц, а также и по другой стороне города, и на каждой из них по полдюжине совершенно обнаженных казаков, одежды с которых распроданы были на торге русскими, которые стащили оные с повешенных. Трупы повешенных от солнечного зноя почернели как смоль и отвратительны были на вид. Тех, которые повешены были ближе к городу, друзья их большею частью сняли с виселиц. Это были люди, к которым присоединилось несколько бунтовщиков и беглых русских из Астрахани и которые засели в одной местности, называемой Грачан, на реке того же имени, с тремя пушками и двумя знаменами; там-то осадили и окружили их, и они принуждены^были сдаться на произвол победителей после шестнадцати дней осады и восьми храброй защиты и сопротивления.‘Случилось это 10 августа прошлого года. Большая часть побежденных были повешены на границах России, где они главным образом разбойничали; многие подверглись той же казни в Астрахани, кроме тридцати главных вожаков, которые отосланы были в Москву и там частию обезглавлены, частию тоже повешены. Жен же и детей их сослали в Казань.
Черкасский князь Альдридж-Хан-Болатович участвовал в этом походе во главе четырехсот татар своих с г-ном подполковником Лаврентием де Винем, швейцарцем, с тысячей человек русского войска, под начальством четырех обер-офицеров, и с пятьюстами стрельцами. Полк де Виня имел четыре пушки и две мортиры, а стрельцы — восемь пушек. Но эти последние прибыли уже тогда, когда местом завладели. Г-н де Винь сказывал мне, что во все время осады этого места в полночь слышался вой четырехсот — пятисот шакалов, или диких собак, невыразимо неприятный, и что после сдачи осажденных ни одного шакала уже не было ни видно, ни слышно.
