Так как время отъезда моего приближалось, то я попросил и получил дозволение на столько мест, сколько мне было их нужно, в одном из стругов, который мне приглянется. Я избрал самый большой и самый приспособленный для удобного помещения всех моих вещей. Большинство армян также приготовлялось к отъезду, равно как и несколько персиян, возвращавшихся из Москвы в Шемаху. Ханский сокольничий тоже был в числе отъезжающих, с пятью или шестью соколами, которых он вез в Персию. Сокольничий этот приводил московскому царю слона, которого и передал астраханскому губернатору, отправившему его под надзором нескольких русских и одного грузина, но слон этот околел на дороге от усталости под г. Царицыном. Этот сокольничий просил меня от имени губернатора дозволить и ему поместиться на избранном мною струге. Чтобы доставить и этому место, я отправился утром на место и нашел, что армяне так загрузили тот струг, что не оставили в нем никакого места. Я пошел к губернатору и просил его распорядиться снятием некоторой части клади армян со струга, чтоб очистить в нем место для нас. Он отвечал мне, что в стругах недостатка нет и что я могу с избранного мною струга приказать снести всякую кладь, какую только пожелаю, для того чтобы поместить свои вещи по моему желанию. Я воспользовался его обязательным решением и взял себе все то помещение, которое было мне нужно, так как я испытал уже много неудобств, плывши по Волге до прибытия моего в этот город.
Г-н де Винь получил в этот день уведомление о том, что его царское величество пожаловал его в полковники, и 11-го числа он задал по этому случаю пир губернатору и главным офицерам. Я был также на этом пиршестве, и он угостил нас блестящим образом, при громе пушек и под звуки труб и барабанов. По выходе от него я отправился с несколькими армянами за город подышать чистым воздухом, на одну дачу, лежащую на реке. Виноград был уже довольно зрел, но большая часть других плодов уничтожена была насекомыми.
Когда уже я изготовился совсем к отъезду, запасшись всем необходимым для меня, даже до сетки от мух, которые невыносимы в этих странах, губернатор прислал мне два небольших бочонка водки, один с лучшею, а другой с простою водкой, небольшой же бочонок уксусу, четыре бочонка пива, один вина, три полости копченой свинины, порядочное количество сушеной рыбы, мешок печенья и другие припасы. Он дозволил также мне взять и небольшое судно, послав его вперед для того, чтобы можно было сложить на него часть груза с большого струга во время приближения этого последнего к Каспийскому морю, — распоряжение, необходимое по причине большой засухи, наступившей в это время в тех местах. Я простился с губернатором в 4 часа после обеда, поблагодарив его за все его одолжения и доброту ко мне в мое тут пребывание. Когда же я вернулся домой, то получил от него еще три запечатанные бутылки с очищенными водками. Наконец я сел на маленькое судно в сопровождении пяти солдат, которые даны были мне для перевозки вещей моих на корабль. Три армянина, товарищи мои по путешествию, также отправились, каждый на таком же особом судне.
12 июля <1703 г.> утром мы сели у Астрахани на судно, чтоб продолжать наше путешествие, и к обеду прибыли к месту в трех верстах от города, где армянские купцы приказали изготовить нам добрый обед и где пропировали с час времени при звуке нескольких инструментов; затем мы распростились с нашими друзьями и пустились дальше. Спускаясь вниз по реке, мы видели на берегу дюжины татарских палаток, которые разбросаны были довольно далеко внутрь страны. Вечером мы вышли на берег, в восьми верстах от города, для ночлега под охраной двух данных мне солдат. Я заснул, не запасшись своей сеткой от мух, полагая, что не буду еще иметь в ней надобности в первую ночь. Но скоро эти насекомые разбудили меня своим жаленьем и не дали уже мне ни на минуту покоя, и я с нетерпением ожидал рассвета.
