С началом дня мы продолжали наше плавание, берег здесь был ровный и покрыт кое-где деревьями, появлявшимися все более и более. В 7 часов мы увидели, с левой от нас стороны, монастырь св. Иоанна, а немного далее — остров на реке и много больших каких-то птиц. В 11 часов мы проследовали мимо рыболовли, с обеих сторон омываемой рекой, словно какой остров, а напротив этой рыбной заимки возвышается сторожка с солдатами для наблюдения за судами, плывущими вверх по реке. Отсюда до Астрахани считается сорок пять верст. Что до рыболовли, то ее содержат на откупе несколько купцов Нижней, которые наловленную рыбу солят и отправляют далее. Для этого употребляется ими большой струг, который и нагружается рыбой. Река здесь в некоторых местах довольно узка, по причине островов, около которых она разделяется на несколько рукавов. Час спустя отсюда мы нашли другую рыболовлю, кругом которой все зеленело, покрытое множеством высокого тростника, но на самой земле ничего не было особенного: там цвели только цветы, была ежевика и большею частью дикие деревья.
В час пополудни пристали мы к сторожке, называемой Четыре Бугра, около которой возвышается четыре холма. Это было в шестидесяти верстах от Астрахани. К начальнику этого места я имел письмо от губернатора, в котором приказывалось доставить мне, буде нужно, льду для охлаждения моих напитков, что я и получил благодаря его вниманию. Тут река заперта плотиной (перегородкой), с проходами в некоторых местах, наподобие шлюза, для пропуска судов. В два часа мы продолжали наш путь, направляясь к югу, так как до этого места течение реки было по большей части на восток, при помощи сильного южного ветра. Это место совершенно поросло высоким тростником, но с левой стороны виднелось несколько небольших деревьев. Около 6 часов мы были уже в четырех верстах от Каспийского моря. Заметив, что мы проехали от Астрахани от восьмидесяти до девяноста верст, что составляет сем наддать, часов пути, я отпустил солдат, сопровождавших меня, снабдив их письмом к губернатору этой области, в коем писал, что они хорошо прислуживали мне. Мы легли спать в эту ночь в первый раз на нашем судне, и теперь уже я не забыл прикрыться моею сеткой от мошек, которые не дали бы мне уснуть. Случалось, что люди умирали даже иногда от ужаления этих насекомых. Бывшую при мне охотничью собаку, которую получил я в Москве в дар от молодого Лефорта, они так крепко кусали, что наконец довели до того, что она бросилась в реку, из которой насилу ее вытащили, и поэтому я принужден был после этого взять и ее под свою сетку, где она и заснула спокойно.
Утром 14-го числа мы продолжали путь наш в шлюпке, и, проехав две версты, река пошла уже и берега ее покрылись тростником. Проплыв еще с версту, нашли мы наше грузовое судно невдалеке от Каспийского моря, где мы и остановились. Кормчий наш, впрочем, отправился к самому морю для измерения мелей, на которых он нашел воду высотой только на пять ладоней. Так как ветер был в это время южный и прямо в реку, то вода и не могла прибыть на те мели в скором времени. Кормчий поплыл туда вторично, в 5 часов, и нашел, что вода прибавилась еще на две ладони. А как наш струг сидел на восемь ладоней в воде, то мы и надеялись, что можем проплыть по тем песчаным мелям через два или три часа времени. В ожидании этого срока мы забросили сети и наловили довольно-таки окуней и несколько раков. Затем я вышел на берег с тремя или четырьмя особами в надежде, продвигаясь к морю, найти там дичь, но скоро принуждены были воротиться на струг, потому что местность берега оказалась чрезвычайно болотистой и затопленной. С правой стороны нельзя было достигнуть земли, тоже покрытой высоким тростником, бывшим в воде. Глаза мои напрасно искали здесь, на чем бы можно было остановиться, так как, кроме травы и цветов, ничего не было. Я нашел тут лишь мотыльков чудной красоты, сверху красных, а снизу белых с крапинами.
В 9 часов вечера снесли на берег все, что только было легкого у путешественников, да и сами сошли, кроме двоих-троих, оставшихся на струге. Затем, когда мы прибыли к устью реки, то нашли его чрезвычайно узким, во многих местах берега вдавались в реку и справа и слева, и, сверх того, у самого входа в море оказались песчаные мели, обозначенные воткнутыми древесными ветками. Настала ночь, и мы должны были приостановиться до рассвета.
15-го числа мы подняли якорь и хотели было проплыть через мели, но сели на них; скоро, впрочем, мы выбрались на чистую воду, перенесши несколько тюков на грузовое судно. Затем мы и в другой раз сели на мель и потому принуждены были бросить якорь около вечера и опять воспользоваться грузовым судном для того, чтобы отправить на берег товары и всех седоков. Между тем подул северный, весьма благоприятный нам, ветер, и потому мы скоро очутились в море и увидели землю, с обеих сторон окруженную как бы венком, но с правой стороны холмистую. Сколько ни искал я глазами берега или места, куда бы можно было сойти, ничего не находил: все было в воде, со множеством бухт, поросших тростником.
