– Думали, не получается. Во-первых: недостаточно времени, не успеем до выборов, во-вторых: у меня уже пачка заявлений о выходе из Партии и ещё столько же, думаю, не решившихся пока их написать, но для себя уже всё решивших. – Скорбно ответил тот.
Не очень веривший, до этого, в такой поворот событий, Василь Васильич не удержал себя в рамках приличия. – Суки! Бегут, как крысы. – И задумчиво забарабанил пальцами по крышке стола, извлекая из неё подобие мелодии «С чего начинается Родина?» и глядя куда-то поверх головы собеседника.
– Как пришли, так и уходят, – печально вздохнул Борис Борисыч.
– Что? – Рассеянно спросил его шеф.
– Я говорю, что безыдейного балласта много набрали для увеличения рядов, – пояснил ББ.
– Ну, в этом мы не одиноки. – Безразлично парировал ВВ.
– Что Вы имеете в виду?
Так, ничего, – всё ещё задумчиво и, отрешённо от темы разговора, произнёс Василь Васильич, затем, вскочив из-за стола, прошёлся по кабинету, как бы стряхивая с себя остатки сомнений и, вернувшись на место, уже совершенно решительным тоном бросил Борис Борисычу: – фамилии всех этих перевёртышей ко мне на стол! Сейчас же! Ещё не успела за посетителем закрыться дверь, а Василь Васильич уже накручивал диски «вертушек», мстительно улыбаясь и бормоча: я вам покажу, с чего начинается Родина и как её надо любить. И надо сказать, что он знал, как это делается, не зря же когда-то обладал чистыми руками, горячим сердцем и холодной головой.
Сколько времени провёл в своём кабинете среднестатистический мужчина определённо сказать не возможно, но все ячейки на его столе были пусты, а объёмная тетрадь с разноцветными листами закрыта. Сам он полулежал в кресле, устало свесив руки с подлокотников и вытянув ноги. В его закрытых глазах, от продолжительной работы и пестроты документов, с быстротой молнии менялись разноцветные картинки, как в детском калейдоскопе. Не в состоянии больше испытывать эту красочную свистопляску, он ожесточённо несколько раз потёр лицо ладонями, как будто умываясь, открыл глаза, посмотрел на пустой стол. Затем, с радостным междометьем «Эх!» он с силой опустил на него ладони, отчего крышка стола издала глухой звук, и, опираясь на руки, вскочил с кресла, как ни в чём не бывало. Нажав какую-то кнопку на пульте, он попросил кофе и, пока просьба исполнялась, убрал тетрадь в еле заметный сейф, вмонтированный в одну из стен кабинета, но достал оттуда чёрную кожаную папку и положил её на стол.
С удовольствием выпив двойной «Эспрессо» и выкурив сигарету, хозяин кабинета достал из папки блокнот размера А4 с отрывными, по короткой стороне, линованными листами, в жёстком красном переплёте, открыл его и, взяв серебряный, с золотым пером,Waterman, заправленный чёрными чернилами, в правом верхнем углу первого листа, чётким красивым почерком, написал:
