Средний человек нейтральной наружности сидел в таком же ничем неприметном кабинете. Он был одет, похоже, всё в тот же костюм, но не от того, что это была единственная вещь в его гардеробе, их было достаточно, но все они были настолько усредненно-унифицированными, что казались одинаковыми.
Его рабочий стол, правда, совсем не средних размеров, был покрыт, как сотами, ячейками из прозрачного пластика, заполненными листами разноцветной бумаги, образующими стопки различного объёма. Наиболее пухлыми были белая и синяя. Они-то больше всего и интересовали среднестатистического мужчину. Он внимательно вчитывался в документы, иногда сравнивал их, что-то шепча себе под нос и делая пометки, в лежащей справа от него толстой общей тетради с такими же цветными листами.
О, как много дали бы за эту тетрадку любые средства массовой информации. Даже представить невозможно как много! Не малую сумму за неё отвалили бы и иностранные разведки. Хотя и тем, и другим пришлось бы поломать голову над её содержимым, вернее над тем, каким образом оно там отражалось. Но работающий с документами об этом совершенно не думал. Ему было вполне достаточно того, что он имел и, уж по крайней мере, материальный мотив не мог стать поводом для раскрытия доверенной ему информации. Собственно деньги для него были не главным. Он относился к той категории людей, смыслом жизни которых была власть. Несомненно, будучи человеком далеко не глупым, он понимал, что уровень его власти никогда не достигнет верховного, поэтому он к этому не стремился. Он получал своё удовольствие от того, что имеет. Хотя, в любой другой стране именно этого было бы более чем достаточно, чтобы забраться на вершину, но в этом случае он уже был бы не он. Да, его уровень был бы значительно выше, но что дальше? Пропала бы острота ощущений, которая, как известно, гораздо сильнее от полуприкрытой женской наготы, нежели от полностью обнажённого тела. Пикантная перспектива сродни ожиданию чуда, которое зачастую гораздо привлекательней самого чуда. Однако вся эта прелесть в одно мгновенье может превратиться в беспросветный мрак, что находится за которым, – не знает никто. Точнее, узнают, рано или поздно, все, но никто не может об этом рассказать. И вот, чтобы этого не случилось совершенно для него неожиданно, хозяин кабинета, отработав страничку документа, аккуратно вставлял её в специальный механический измельчитель бумаги, превращающий бесценный документ в ровные квадратики размером не более одного миллиметра.
Время от времени в кабинет входили люди в белых халатах и приносили листы, каждый своего цвета, за которые средний мужчина аккуратно расписывался в их, таких же цветных журналах, и пополнял документами соответствующие стопки на столе. Кроме этого, по мере надобности, он нажимал цветные кнопки на пульте связи и в помещении появлялись люди с лазерными дисками в футлярах требуемого цвета и так же под роспись передавали их по назначению. Взглянув на часы, мужчина встал из-за стола, потянулся до хруста в суставах. Подошёл к окну с многослойными тонированными стёклами, посмотрел вниз, побарабанил пальцами по подоконнику, промурлыкал под нос какую-то незамысловатую мелодию; повернулся и безрадостно взглянул на стопки бумаг, потом опять на часы, достал сигареты, щёлкнул зажигалкой и смачно, как если бы не курил дня три, затянулся.
– Да, ситуация получается какая-то фантастическая, если не сказочная… – со смешанным чувством веселья и озабоченности подумал он, провожая взглядом устремляющуюся к вентиляционному отверстию в потолке струю сизого табачного дыма. – Если всё это соответствует действительности хотя бы на половину, кому-то мало не покажется. Однако, читать, а тем более – смотреть ужас, как интересно. Но потом, когда всё кончится, лучше как можно скорей всё забыть. Всё! – С этой мыслью он смял в пепельнице окурок и направился к столу. Возложенные на него, сейчас, обязанности пока никто не отменял.
