– Как это я не знаю? Я прекрасно осведомлён в этих вопросах. Мне военный министр всегда докладывает о стопроцентной явке и таком же стопроцентном волеизъявлении, как вы выразились, личного состава.
– Какой он военный? Он с военными, даже портянками, рядом не лежал. – Скривился, как от восточно-германской водки JUWEL, Василь Васильич, и засмеялся, радуясь своему сравнению.
– Дело, собственно, сейчас не в его личности, – заступился за подчинённого Иван Иваныч, – а в том, что он понимает своё предназначение.
– И прекрасно. – Не стал обострять ситуацию Василь Васильич. – Тогда, тем более, тебе нечего волноваться. Всё будет по понятиям.
– Ну, дай Бог, дай Бог, – рассеянно произнёс Иван Иваныч, вероятно, устав от нервного напряжения, оказавшегося, как выяснилось, напрасным. Он вообще в последнее время совершал массу непонятных телодвижений явно более эмоционального, нежели рационального характера, что вызывало у окружения немалое раздражение. Создавалось впечатление, что скорое окончание его полномочий оказалось совершенной для него неожиданностью и, опомнившись, он за оставшиеся несколько месяцев решил совершить всё то, что должен был сделать или, хотя бы, делать предшествующие годы.
– Всё?
– Что «всё»?
– Отдохнул? – Добродушно улыбаясь, поинтересовался у собеседника Василь Васильич.
– «…покой нам только снится». – Так же улыбаясь, процитировал в ответ революционного поэта Иван Иваныч.
– Вот и славненько, – резюмировал Василь Васильич, – самое главное впереди, mein lieber Freund.[1] Иван Иваныч за этот день настолько привык к самым непредсказуемым сюрпризам, что совершенно не проявил интереса к интригующей реплике собеседника, что вызвало у последнего явное недоумение. Однако заниматься психологическими тренингами и экспериментами было не время, и Василь Васильич продолжил.
– Так вот, самое главное. Через несколько часов, когда закончится вся эта катавасия, – он обвёл взглядом кабинет с монитором, телевизором и прочими наглядными пособиями, – ты должен будешь с уверенной улыбкой на лице сообщить о заслуженной поддержке Партии населением нашей необъятной Родины. И выразится она в… – Василь Васильич на мгновенье задумался, затем глядя в потолок, щёлкнул большим и средним пальцем и повернулся к Иван Иванычу, – положим, в пятидесяти процентах голосов избирателей. На все вопросы о снижении количества сторонников по сравнению с прошлым разом ответ один – честным выборам честный результат. И тому подобное. Не мне тебя учить. Мальчики из компании Вадим Вадимыча уже всё посчитали и написали, так что необходимую фактуру и прочее «бла-бла» к нужному часу доставят. Успехов тебе в нашем нелёгком, можно сказать, рабском труде. На последних словах Василь Васильич ехидно хихикнул и по-отцовски, ободряюще похлопал собеседника по плечу.
Оставшись в одиночестве, Иван Иваныч некоторое время пытался осмыслить всё только что произошедшее в помещении, невольно глядя на входную дверь, так как стол, за которым он сидел, располагался аккурат напротив неё. Он готов был поспорить с кем угодно и на что угодно, вплоть до отказа от интернета до конца жизни, что Василь Васильич не выходил в дверь. Она вообще не открывалась с того самого момента, как закрылась за Борис Борисычем.
– Странно, чертовщина какая-то, – подумал Иван Иваныч и не спеша обвёл взглядом комнату в надежде всё же обнаружить в ней Василь Васильича. Вместо этого он обнаружил себя, но не там, где только что находился, а в своём рабочем кабинете, за столом, перед монитором любимого Macintosha. Экран его, как ни странно, вдруг засветился и выдал непонятную картинку с массой народа на столичных улицах с какими-то, ещё более непонятными лозунгами. Иван Иваныч интенсивно покрутил головой, затем закрыл ладонями глаза в надежде определиться, чему удивляться в первую очередь: необъяснимой трансформации VIP кабинета предвыборного штаба в его рабочий или тому, что показывал компьютер. Открыв глаза, он ещё раз взглянул на монитор. Картинка поменялась по форме, но по содержанию осталась прежней, что немедленно убедило Иван Иваныча в необходимости разобраться с происходящим по ту сторону зубчатой стены. Если выборы ещё не закончились, то происходящее – есть сущее безобразие и бессовестное нарушение законодательства. А если уже… – то это ещё хуже. Иван Иваныч снова взглянул на экран и вместо цветного изображения почему-то увидел чёрно-белое, и совершенно не из этого времени. Перед ним предстала знакомая со школьной скамьи фотография, тиражировавшаяся во всех учебниках истории как иллюстрация к теме «Февральская революция 1917 года в России».
– Не может быть… – растерянно произнёс шёпотом Иван Иваныч и интуитивно схватился за беспроводную «мышь» с целью сейчас же войти в интернет и всё выяснить. Однако, вспомнив зарок не общаться с назойливым блоггером, который наверняка вылезет со своими дурацкими вопросами или того хуже – советами, отложил аксессуар в сторону.
