Молодой человек, который в своих ночных сновидениях продолжал превращаться в Иван Иваныча, в последнее время стал тяготиться своим состоянием. Несмотря на то, что он не мог связывать это с происходящим с ним во сне, потому что напрочь забывал о своих ночных приключениях, как только просыпался, какие-то остаточные явления, всё же, лишали его душевного покоя днём. И это совершенно не соответствовало реальной действительности, ибо она не давала ни единого повода для беспокойства. Как и предполагалось, труды по обеспечению выборного процесса в части, касающейся отведённого ему участка, были достойно оценены. И молодой человек занял обещанное место, которое стал красить, потому что не оно его красит. То есть, жизнь удалась. Только каждое утро начиналось у него со смутного предчувствия чего-то нехорошего. Да и ночью, надо сказать, когда в него вселялся Иван Иваныч, настроение было не лучше. А чему радоваться? Не успел он насладиться своим очередным детищем – побочным правительством, как столкнулся с проблемой его работы. Он не понимал, в чём дело. Но те, кто по каким-то соображениям попал в этот орган с неясными полномочиями, поняли, что нахождение в нём – пустая трата времени. И сейчас собрать его для очередного заседания оказалось невозможным. Иван Иваныч, дабы исправить ситуацию и создать видимость плюрализма мнений, даже обратился к парламентскому меньшинству с предложением войти в это новообразование. Но неблагодарные вожди не оценили его широкого жеста, а некоторые так просто рассмеялись в глаза, заявив, что не хотят быть причастными к его бредовым идеям и отвечать за их, не дай Бог, воплощение в жизнь.
Недавно вообще произошло событие из ряда вон выходящее, после которого Иван Иваныч так расстроился, что, наверное, дня три не заходил в интернет и даже не включал компьютер. Он, вероятно, ещё не совсем отойдя от своей прошлой должности, потребовал объяснений от Василь Васильича по поводу того, что тот вмешивается в его дела. Войдя в бывший свой кабинет практически без приглашения, как это раньше делал его коллега, Иван Иваныч прямо с порога попытался выразить своё возмущение.
– Позвольте, Василь Васильич! Как это понимать? Мы так не договаривались! Я, по-моему, в Ваши дела в прошлом периоде не лез. Почему же Вы этим занимаетесь? – Выдал он тираду, в несвойственной ему манере, одновременно продвигаясь по направлению к хозяину кабинета, точнее, к приставному гостевому столику.
По правде сказать, Василь Васильич сначала опешил. Во-первых: от появления посетителя без его на то соизволения, а во-вторых: от того, как этот посетитель себя вёл. Поэтому первым его желанием было нажать кнопку громкой связи с секретарём и поинтересоваться, на каком основании в его кабинете появляются люди без предварительного согласования и вообще, кто впустил? Но это, согласитесь, было бы слишком откровенной грубостью и неуважением к бывшему патрону, и патрон нынешний решил обратить происходящее в шутку, в которой, как обычно у него, была доля шутки.
– Что, что? Что случилось, дорогой, что случилось? – заговорил вдруг Василь Всильич голосом одного из персонажей «Кавказской пленницы», который интересовался у Шурика, почему тот плачет после тоста о маленькой, но гордой птичке. – Садись, пожалуйста! И, вскочив с места, выдвинул для гостя стул у приставного столика. От такого реверанса в свою сторону, Иван Иваныч на какое-то время остолбенел, потом ощутил, что потерял почти всю решительность и даже частично забыл о цели своего визита.
– Так что, всё-таки, привело тебя сюда, mein lieber Freund, в столь неурочный час? – Закрепил успех хозяин кабинета.
– Я, собственно… – Начал неуверенно посетитель, но вдруг его словно кольнуло, вероятно закончилось действие «обаяния» Василь Васильича. – Я пришёл просить Вас освободить меня от ненужной опеки и прекратить вмешиваться в мои функциональные обязанности! Я сам в состоянии решать то, что мне решать положено.
– Да, уж. – Подумал Василь Васильич и, окинув взглядом возмущённого гостя, увидел возможные последствия от его активности глазами мультяшного дедушки, вернувшегося домой после пирушки в его квартире Бобика и Барбоса. А скороговоркой произнёс: – Да, да, да, да, – и, сочувственно посмотрев на подчинённого, в той же манере добавил: – Ай-я-яй, ай-я-яй! От такого откровенного издевательства Ива Иваныча аж передёрнуло. – Да прекратите Вы ёрничать! – выкрикнул он. Василь Васильич понял, что «перегнул палку» и вернулся в своё обычное состояние.
– Хорошо. Но теперь послушай меня. Ты руководитель исполнительной власти? Тогда руководи ей. Объясни своим подчинённым, что они тоже должны исполнять данные им поручения, и требуй этого от них. Не получается? Подумай почему. Но я не хочу наблюдать со стороны, как откровенно херят мои решения.
– Но Вы бы мне намекнули, и я бы принял меры сам, как их непосредственный руководитель. А то как-то через голову… не хорошо. Министр, всё-таки. – Уже совсем не решительно, но всё ещё пытаясь отстоять свой суверенитет, произнёс Иван Иваныч.
