Она проснулась, нет – не проснулась, а скорее очнулась на полу в тёмном коридоре. Боль была во всём теле – саднило, горело, колотило и не только снаружи, но и изнутри. Не было сил подняться на ноги. Осторожно, чтобы не громыхнуть, поползла вперёд, повернула направо и упёрлась головой в дверь спальни. Там, за дверью, на широкой супружеской кровати был Он. Спал себе спокойно, спал не один – с женщиной… Несмотря ни на что, Она знала, что помочь ей может только Он. Из последних сил Она обползла кровать, осторожно дотронулась до свешенной руки. Она так любила эту тяжёлую, властную мужскую руку… После того, что случилось два месяца назад, Она искренне полагала, что теперь её место на 288 кровати, что она, а не эта женщина должна спать с ним, это к ней он должен прижиматься во сне и шептать нежные слова. Она имеет на это право. Она отдала ему всё. Но ничего такого не произошло. Он продолжал спать со своей женой и, кажется, по-прежнему любил только эту женщину. Ну и что из того, что в семье трое детей? Она могла нарожать ему больше. Правда, по вечерам, возвращаясь с работы, Он притаскивал для неё (только для неё) разные вкусности, красивые безделушки, подарил тонкую блестящую цепочку, стал больше времени проводить с ней – обнимал, целовал, но каждую ночь уходил спать к жене…
Мужчина проснулся, щёлкнул выключателем ночника и, наклонившись, зашептал:
– Да ты что, Лора? Четыре часа. Обалдела совсем? Ты чего?
– Ф-ф-ф… м-м-м… ы-ы-ы… м-м-м… и-и-и… (далее ультразвук), – неожиданно для себя ответила она через плотно сжатые зубы.
– Да что с тобой?
Если бы сейчас она могла заговорить, то, конечно, сказала бы.
Она бы ему всё сказала:
– А то ты не знаешь, что со мной? Ты не помнишь, как это было?
И, наверное, заплакала, если бы смогла…
А начиналось всё с рождения. Жизнь всегда начинается одинаково – с рождения. Хотя в этот раз для семьи всё началось с визита в общество служебного собаководства, куда «по блату» их направил папин сослуживец, собаковод дядя Женя, как его звали дети.
Женя был увлечён очень крупными собаками – догами, поэтому друзья окрестили его «большим собачником», хотя он был худощав и невелик ростом. Доги – это здорово: благородные величавые красавцы, хороши, но представить себе дога, живущего в малогабаритной «двушке», густо населённой в основном мужиками (в семье росли три сына), было сложновато. Именно квартирный вопрос не позволил семье раньше завести собаку. Да ещё дети маленькие, ну какая там собака… Вот и получилось, что Денис (старший) проскочил возраст, когда собака была ему нужна больше всего на свете – уже женихался. Средний, Виктор (Витенька), вообще не был сентиментален, единственная признаваемая им порода – это «милицейский пёс Мухтар» – такого мама никогда не разрешит держать в доме. А вот младшенький, Ромка, как раз созрел – без собаки жить не мог, какая это жизнь без собаки в восемь лет.
Танюшкины аргументы типа «дети маленькие» уже не проходили.
– Большой я, – справедливо негодовал Ромка, – и не Ромка, а Роман Михайлович!
– Хорошо, Роман Михайлович, все заботы, связанные с собакой, включая раннеутренние прогулки, будут твоей постоянной обязанностью, – смирилась наконец мама.
– Это само собой, но собака будет моя?
– Твоя.
Возникли проблемы с выбором породы. Мама соглашалась только на маленькую собачку, ну там пуделёк карликовый, такса или уж в крайнем случае спаниель. Ромка хотел только большую: афганскую борзую, чау-чау или черныша. Торговались. Советовались. Компромиссный вариант предложил дядя Женя:
– Эрдельтерьер. Средненькая по размеру собачка, очень живая и очень умная, – характеризовал породу Женя.
Залистали книжку про собак. Сначала всем идея понравилась, даже Витеньке, который в книге увидел главное: эрдели, как и его любимые овчарки, служат на границе – это почти милицейская собака. Но когда дошли до размера средненькой собачки, запротестовала Танюшка:
– Ничего себе 70–75 сантиметров в холке – это же шкаф. Или я, или…
– Это кобели такие большие, а девочки сантиметров на десять меньше, – начал борьбу Витенька.
Ромка, забыв, что он Роман Михайлович, заныл. Глаза полные слёз и печали…
– Нет. Или я или… – стояла на своём мама.
Решающий аргумент неожиданно выдал, казалось бы, безучастный к происходящему первенец:
– Родители, вы уже лишили счастливого детства старшего сына, отняли радость общения с собакой. Помните Фимку? Не разрешили. Тогда вместо Фимы у нас появился Рома. Что, опять нам братика покупать будете?
Новые возражения застряли у Танюшки в горле. Фимка – это была одна из собак дворянских кровей, подобранная маленьким Дениской, но так и не ставшая его собакой.
– Па-а-апа? – ища защиты, жалобно протянула Танюшка.
Михаил Денисович молчал, смотрел на рисунок красивой крепкогрудой собаки: вислые лопушки ушек, человеческие глаза, выглядывающие из-под мохнатых бровок, челюсть «чемоданчиком».
Приятная, симпатичная собачка.
– Ну что, папа? Собаке быть!
– А-а-а… и-и-и…
