До года Лорка росла без забот в любви и радости. Было сгрызено несколько пар обуви, в том числе (ужас!) новые Танюшкины туфельки. Десяток книг – безвозвратно «прочитано» от корки до корки, и столько же осталось без этих самых корок. В общем, щенок развивался нормально. Кормили его по-книжному, как положено. На щенячьих выставках эта жизнерадостная собачка всегда получала отличные оценки и забирала первые места.
Определилось и её место в «стае». Как ни пыталась Лора занять в стайно-семейной иерархии место повыше, например, завалиться на диване на законные места старших или (о боже!) проникнуть в святая святых – на кухню, ничего не получалось. Один Рома позволял своей собаке всё, «в благодарность» она показно рычала на своего официального хозяина, тем самым показывая, кто из них главный. Танюшка вообще не рассматривалась в качестве вышестоящей, так – некое приспособление для подачи пищи. В качестве хозяина был выбран Михаил Денисович. Со всей своей собачьей преданностью, как и подобает каждой уважающей себя собаке, она относилась только к нему.
Несправедливо? Да, несправедливо. Ведь Михаил Денисович не прилагал для этого никаких усилий: не выгуливал, не кормил, не поил, не убирал за ней в раннем щенячьем возрасте.
Но… любовь зла…
На втором году Лоркиной жизни повзрослевший Рома и Танюшка стали водить нашу чемпионку на занятия в клуб служебного собаководства. Там «сучoнка» числилась перспективной – какое-то смешение финской и американской линий. Постепенно Лора стала похожа на того красавца эрделя из книжки, и хоть на первых порах не хватало маленько опушенности на лапах (той самой «мохнатости»), стала занимать первые места на всех выставках. Она оказалась «идеальным квадратом» – пропорции её хитренькой мордочки и ладненького тела складывались из чисел 4х4, 16, 64 см (или что-то в этом роде).
Но без Михаила Денисовича на выставках было не обойтись.
Эрдели темпераментные собаки, а тут вообще – фонтан страстей и эмоций. Непрерывно радоваться жизни – в этом смысл её существования, поэтому добиться от Лоры послушания хоть на короткое время удавалось только Михаилу Денисовичу. Когда он получал очередное «золото», чувствовал себя, будто это он сам такой невероятно перспективный красавец, грудь сама собой выпячивалась колесом.
Однажды на выставке молодая девушка с эрделем на поводке подошла к счастливым чемпионам:
– Здравствуйте, я ваша бабушка!
– Хорошо выглядите, – не сразу придя в себя от неожиданности, отшутился «внучек».
Лоркину бабушку звали Этель. Это была всё ещё отлично сложенная восьмилетняя собака, известная в кругу городских, и не только, собачников. Собачники, заводчики, ветеринары – это особая каста людей, беззаветно преданная своему делу. Их взаимоотношения носят особый знак посвящённости с налётом романтики и лёгкого цинизма. В их среде ходят особые словечки, особые байки и даже анекдоты «анималистические» какие-то…
Например. Один кинолог говорит другому: «Никто не любит собак так искренне, так сильно, как мы, кинологи». Мимо проходит кореец и говорит, с восторгом глядя на весьма упитанную собачку:
«Не факт. С этим можно поспорить».
Или. Один ветеринар отчитывает начинающего собачника: «Товарищ, ты не понимаешь главного, сути не понимаешь! Никогда не бей собаку руками! Никогда! Это ужасно! Это больно, наконец! – И после многозначительной паузы: – Всегда бей её ногами, обутыми в крепкие ботинки, можно палкой… иначе не воспитаешь…»
Что касается воспитания собаки битьём в их семье, на подоконнике в большой комнате всегда лежала свёрнутая в трубочку газета. В самом деле, а как объяснить щенку, что такое хорошо и что такое плохо? Он ни по-русски, ни по-английски, ни по-фински не понимает, а вот по попке отлично понимает… Газета даже при мягком шлепке издаёт «страшный» хлопок, таким образом, воспитание весьма эффективно, вскоре газета становится ненужной, достаточно строгим голосом слегка повышенного тона произнести:
– Лора, вот я сейчас газетку возьму!
Хвост-ручка мгновенно уходил к животу, и собака задом «выпячивалась» с кухни или прекращала совершать какое-нибудь другое противоправное действие. А в периоды отсутствия Михаила Денисовича аналогично действовало только упоминание его имени:
– А если папа узнает? – Или: – Всё папе будет рассказано!
А со временем слово «газета» перестало использоваться для наведения порядка, достаточно было сказать «папа».
К трём годам Лора заматерела. «Мохнатости» стало хоть отбавляй. Биологически это была взрослая собака, красивая, а когда её готовили к выставке и подстригали – просто неотразимая. И кобели начали шибко интересоваться, но держали её «в строгости», в определённые периоды Лора щеголяла в трусиках со специально прорезанной дырочкой для хвоста и только на поводке. Поэтому когда клубные специалисты сочли, что она созрела для продолжения рода и подобрали нашей «девушке» пару, в чистоте эксперимента можно было не сомневаться.
«Парня» звали Гартер Обер Тайх – это был здоровенный яркорыжий «кобелино», как говорили специалисты из клуба.
