М. объявила: второе отделение начнется с росписи моделей без Сергея Воронина, который где-то задерживается. На сцену-подиум поднялась миловидная девушка в коротеньком халатике; с невинной улыбкой сбросила халатик, представ публике обнаженной. К ней устремился человек с длиннющей бородой – прямо дядька Черномор какой-то – с ведром краски и огромной кистью, и стал, макая кисть в ведро, расписывать тело девушки черными полосами. Кто-то рядом сказал: «Нужно иметь совершенную фигуру, чтобы…» Выходило, у нее была совершенная фигура. Но с Юной Паркой аналогии не было – слишком расходились невинная улыбка и бесстыдство показа. Следом за девушкой на сцену пришел обнаженный мужчина, которого принялась расписывать сама М., из того же ведра, что и Черномор. Обнаженный мужчина повернулся в анфас, и я узнала в нем того самого обладателя орлиного носа, а теперь, можно сказать, ещё и комариного пениса… Мимо прошел Джейсон, я спросила его, когда можно видеть их танец, Джейсон сказал, не раньше одиннадцати. На часах было полдесятого… А вот и Манте, танцовщица фламенко, наша общая с Патрисией знакомая и её соседка по дому:
– Привет. Ты будешь танцевать?
– Нет, сегодня не буду.
– А что с Патрисией, не знаешь? Я её не вижу…
– А Патрисия умерла.
– К-как. К-когда?
– Недели две тому назад. Да… Рак.
Я отошла. («Так вот почему она не отвечает на мои звонки и емэйлы».)
…М. объявила, что пришел, наконец, Сергей Воронин и присоединяется к рисующим по обнаженке. К ним подошел молодой человек с головой, выбритой по бокам, и грядкой-чупрыной крашенных в зеленый цвет волос посредине, вдоль головы. Миловидная обнаженная девушка с невинной улыбкой махала руками, изображая полет: на спине её были нарисованы Сергеем Ворониным крылышки. Человек с орлиным профилем подставил кисти М. свои ягодицы. На часах было без пятнадцати десять. Мне стало нестерпимо скучно и… невыносимо. Я вышла и направилась к метро.
10:00. Десять часов. Поезд «Кю» (Q). Я вошла в вагон, села на свободное место. Мои черные соседи сказали, смеясь: «Это место для черных.» Я ответила: «А я черная.» Они извинились, что сразу не заметили. Поезд тащился. Именно тащился, к тому же останавливался безо всякого повода между станциями. По вагону вышагивал молодой сумасшедший и читал какую-то проповедь для невидимого слушателя. В дальнем конце вагона прехорошенькая девочка лет трех-четырех в розовой курточке крутилась вокруг металлического стержня по часовой стрелке, её родители смотрели на это молча, как-то безучастно… Леди на сиденье напротив нервничала и считала на пальцах количество остановок до Шипсхедбея. Пальцев не хватало. На Атлантик она вышла было из вагона, чтобы подождать на платформе и пересесть в идущий экспрессом поезд «Би» (B), но мы буквально втащили её назад в вагон нашего «Кю», посоветовав не рисковать, мало ли, вдруг «Би» уже не ходит после десяти. Поехали, то есть потащились дальше.
Сумасшедший вышагивал по вагону и читал свою пламенную проповедь. Парочка в углу справа пила водку из пластиковой бутылочки. Девушка запела, парень подхватил…
Когда стояли на подступах к «7-й Авеню», мимо промчался поезд «Би». Леди с Шипсхедбея грустно вздохнула. Потащились. Остановились. Потащились. Остановились. Парень справа бросил под сиденье пластиковую бутылочку из-под водки… Не доезжая до «Черч Авеню»… мимо промчался еще один «Би». Леди с Шипсхедбея покачала головой.
Девушка справа объявила:
– Знаете, что, я хочу пи-пи!
И решительно направилась в сторону междувагонья. Кто-то дал ей бумажных салфеток. Через несколько минут она вернулась и предложила оставшиеся салфетки кому-либо ещё, кто захочет, кому приспичит… Было 11:30. Поезд стоял.
11:45 – поезд тронулся… И вот – Шипсхедбей!! Попрощались с той самой леди с сиденья напротив, что считала на пальцах остановки. Поехали дальше. Остановились. Поехали, то есть потащились… Остановились.
Парочка справа весело воскликнула дуэтом:
– С Новым Годом!
– С Новым Годом! – дружно откликнулся, расхохотался вагон.
Была полночь. Поезд стоял. Сумасшедший вышагивал по вагону в ритм своей нескончаемой проповеди, девочка в розовой курточке по-прежнему крутилась вокруг шеста по часовой стрелке…
С Новым Годом, Патрисия. Прости, Патрисия.
Прозаик, поэт. Окончил Киевский университет, факультет кибернетики. Работал в Академии Наук Украины. С 1994 г. живет в Филадельфии. Работает программистом. Печатается в литературных изданиях.
Когда-то направления пригородных поездов обозначали буквой «R». В Аэропорт ходил поезд «R1», в Уорминстер «R2», в Дойлстаун «R5». Но, видно, кому-то из филадельфийских начальников это не понравилось и «R» отменили. Теперь, вместо «R3» и «R7», мелькают на перронах большие синие указатели «На Торндейл», «На Ньюарк», «На Трентон». А между станциями нет ничего, кроме серой дымки за окном, да проводника, задорно зазывающего: «Билетики! Проездные! Приготовьте, пожалуйста!»
