– Он был талантливым учёным, подающим большие надежды! – громко и гордо заявил капитан.
Внезапно повисло молчание. Простаков без лишних слов, просто вытянул чуть назад свою правую руку, на что Сердюков сразу отреагировал, вытащив из внутреннего кармана своего плаща папку с документами. Капитан взял папку, пролистал, и, найдя нужный документ, резко взял его и показал перед лицом девушки. Это была чёрно-белая фотография, на которой был изображён портрет молодого человека с тёмно-русой шевелюрой.
– Лев Шумилов! Видели его? – строгим голосом спросил Простаков.
– Нет! – сразу ответила она, – я его впервые вижу.
Капитан убрал фотографию в папку и отдал (даже не оборачиваясь) её Сердюкову, – ну что ж, нам пора. Вам спасибо, Алёна!
– Не за что, ну что, давайте я вас провожу! – поспешно сказала она, чем и насторожила капитана, что тот не сразу решился уйти.
– Если что-то вспомните, то звоните по этому номеру, – и он протянул ей небольшую пластиковую визитку.
– До свидания! – промямлил второй.
И лишь тогда двое полицейских удалились прочь из дома, а негромкий хлопот главной двери привнёс финальный аккорд к их уходу. Выждав пару минут, девушка на всякий случай закрыла дверь на щеколду и сразу побежала в гостиную, где также зашторила все окна. – Выходи уже!
Я сумел, наконец-то, встать, немного охнуть от всё тех же болей, отряхнуться от пыли и вытереть рукавом уже грязной рубашки пот со лба. Я был словно выжатым лимоном, но чуть прогнившим и вонючим. Весь потрёпанный и измятый, усталый и почти «убитый». Но она, опять улыбаясь, всё глядела на меня. Её глаза. Глаза, сравнимые по виду с океаном из фильма «Солярис» Андрея Тарковского.
– Ну как ты? Не задохнулся там?
– Эммм…Спасибо! Тебя ведь Алёна зовут? Так?
– Да! Очень приятно! – и она протянула нежную ручонку, и которая сейчас не казалась сильной, а наоборот очень слабенькой, – а ты, судя по фотографии, Лев Шумилов?
– Меня… – я решил почему-то говорить всю правду, – меня зовут Лев Шумилов.
– Ого, вот как! Так ты что, инсценировал своё исчезновение? Чтобы сбежать? Так?
– Возможно, всё так и есть… – ответил я, не задумываясь, – а эти представители закона странноваты, верно ль?
– Да они лазейки ещё те, ушли уже наверно с концами отсюда, что им тут делать-то?
– Ясно, – подытожил я, а затем задал вопрос по существу, – слушай, Алён, а можно у тебя душ принять?
Вновь я почувствовал её руку, и как она меня вела по лестнице на верхний этаж. Я умылся, смыв с себя остатки вчерашних погонь и сегодняшних игр в прятки. Я был чист, и теперь у меня имелось неопределённое количество времени, чтобы понять – что делать дальше?
Солнце стояло над всей деревней. Вокруг как будто всё виделось в красках сепии. Маленькие леса на холмах блестели позолоченным железом, покрытые ржавчиной, а железные крыши деревянных домов отливали блеском жидкого сплава. Пахло прелыми листьями и подгнившими яблоками. Вокруг ходили люди, причём абсолютно разных возрастов: были и старики, и молодые. Кто-то ходил с кем-то под ручку, кто-то пил пиво, да параллельно разговаривал или спорил о чём-то. Кто-то был одет даже по-городскому – в джинсы и пиджаки, а кто-то по-деревенски – в обычные ватники и спортивные штаны. Детишки же катались на велосипедах. Радовало и то, что, тут хотя бы были все добрые и отзывчивые люди, и обстановка тут была куда более оживлённая. Людная. Мы с Алёной сидели на скамейке у фонтана, что за продуктовым магазинчиком.
– Скажи, что думаешь? Остаться тут? Или дальше идти? – начала Алёна.
– Мне здесь нравится… – ответил я.
– Я же говорила! – и она так улыбнулась, будто ребёнок, увидевший долгожданный подарок ко дню рожденья, и крепко обняла меня.
Между нами совершенно неожиданно воцарилось мучительное молчание. Я хотел ответить на её объятия и даже поцеловать. Но она, засмущавшись, немного отодвинулась от меня.
– Ты какой-то неуверенный… – продолжила она, – ты уж определись, пора уже, а то сколько можно же? Выясни наконец, что Правда, а что реально Вымысел…Что бы то ни было, а этот Некто правильные слова написал в твоей тетрадке…
– Для кого выяснить? Для себя? – я был расстроен её переменившимся настроением.
– Не для меня же! Настоящий ли ты? Считаешь ли ты Настоящим всё вокруг себя?
– О Боже! – я слегка отодвинулся от неё, чтобы жестикулировать руками как вспыльчивый итальянский актёр, – не хочешь ли ты изложить трактат об Искажённой Реальности, написанный Робертом Шекли в его романе «Обмен Разумов», м?
– Книгу не читала, не будь занудой, – почти резко кинула она, – зачем мне читать тебе о твоих галлюцинациях? Я Настоящая! И не являюсь плодом твоего воображения. Можешь успокоиться. Всё это старые бредовые сказки. Но вот Настоящий ли ты? Ты Правда или ты Вымысел? М?
– Потрогай меня, – и я даже начал сам щупать себя, – молодой парень, мне всё также 28 лет…
– А 28 ли? – спросила она, задумчиво глянув в мои глаза, – даже твои глаза говорят о том, что ты абсолютно потерян в этом Мире, плохое чувство Времени, как это принято говорить. А может, тебе сейчас вообще уже за 50, а? А твоё лицо лишь маска. Не задумывался?
