Он отпустил наконец Симины руки, схватил себя за голову, ероша реденькую шевелюру. Зажмурился.
Сима спокойно обошла столик, села в свое креслице, закрепила свечку в канделябр.
– Геля была моим самым любимым ретривером. Она всегда! Всегда была рядом со мной, но однажды стащила и закопала где-то на даче всю коллекцию альчиков, которую мы с нею собирали с тех пор, как она была щенком. В тот же день её сбила машина… Я хотел их найти, оставить у себя в память о ней… Но теперь – теперь я знаю, что она не обиделась на меня тогда, просто дурачилась. И теперь, спустя два года, я, наконец, смогу со спокойным сердцем взять щенка. Я никогда, никогда не думал, что это возможно, что я еще увижу ее, вообще не верил, но Вы!
Глаза его заблестели, загорелись, он вскочил с креслица, за ним потащился чехол, зацепившийся за брючный ремень. Он неожиданно схватил со стола чашу с водой и залпом выпил. Сима оторопело приняла у него опустевшую емкость, поставила на стол, выдохнула. У неё ещё никто не искал встреч с умершим псом. Хотя… какая разница, для кого совершаются на свете все маленькие и большие чудеса – замечательно, что они просто происходят!
Юлия Суходольская родилась в 1979 году, по профессии юрист, новелла – первый писательский опыт.
Мне 76 лет, я живу в доме престарелых, и я решил начать вести дневник. Вы, наверное, подумаете, вот мол, очередной старый дурак, выживший из ума, решил поделиться никому не нужными воспоминаниями о «шветлых» днях своей юности. Может, оно и так, да только показывать я никому свои записи не собираюсь, по крайней мере, при жизни, да.
Решил писать для себя, для собственного спокойствия что ли, чтобы не чувствовать себя окончательно выжившим из ума стариканом. А беспокоит меня мое прошлое, вернее, одно происшествие, которое случилось со мной больше пятидесяти лет назад.
И все, что мной изложено в этом дневнике – правда – от первой буквы и до последней точки.
Дело в том, что с возрастом память моя преподносит мне все больше сюрпризов – события суточной давности вспоминаются с трудом, а события, произошедшие со мной 40-50 лет назад, я помню в мельчайших подробностях, хоть книгу пиши. Наша медсестра Танечка называет это словом, похожим на красивое иноземное женское имя, – деменция. А по мне, так склероз это, мать его. Да суть не в этом.
Я часто замечал, что чем старше человек становится, тем ярче цвета его прошлого и тем бесцветнее настоящее. Я вот точно помню пустой холодильник и вечные побегушки за два дня до «получки» по знакомым в поисках «взаймы», но все эти воспоминания окрашены оттенком солнечного дня, как будто жил я не в пасмурной Мурманской области, а на юге России, где-нибудь в солнечном Краснодаре.
Так вышло, что по приказу о распределении после окончания политехнического института я попал на механический завод в небольшом городе в Мурманской области. Нечего и говорить, зашибали мы знатно с коллегами по цеху, выпускниками таких же институтов, присланными сюда со всей страны. Вечером после окончания смены мы бродили по городу, в котором по тем временам было всего лишь три питейных заведения, где часам к восьми вечера набивалось битком народу, и столики со стульями выставляли даже на улицу, поскольку вместить всех желающих впасть в алкогольную нирвану эти заведения не могли по причине своих скромных размеров.
Приехав в заводской городок, я был, как сейчас говорят, в активном поиске и, освоившись в общежитии, немедленно занялся отысканием свободной на час, неделю или на всю жизнь девушки, это уж как получится, думалось мне.
Надо сказать, что, несмотря на все наши поисковые усилия – мои и трех таких же молодых разгильдяев-собутыльников, женский пол немногочисленного населения городка упорно нас игнорировал. Может потому, что, приходя в очередное кафе с целью познакомиться, мы были уже, как тогда говорили, здорово подшофе, а, может, их пугал голодный блеск глаз половозрелых самцов, изрядно подогретых алкоголем и длительным воздержанием от общения со слабым полом. Словом, личная жизнь не клеилась, а вечера, которые было нечем заполнить, были похожи один на другой, и не виделось конца и края этим холодным, рано начинающимся на севере России летним сумеркам. А впереди еще была по-настоящему холодная, северная зима…
В один из пятничных вечеров я и несколько моих коллег решили «обмыть» первую премию, выданную нам за перевыполнение квартального плана, в неподалеку расположенном от заводской общаги кафе.
В душном зале кафе на импровизированной танцплощадке под «Шизгару» в свете мигающих цветных лампочек топтались длинноволосые парни и коротко стриженные с немыслимыми начесами девчонки, взмыленная официантка с бешеным взглядом сновала между столиками, как-то ухитряясь удерживать на одной руке поднос с тарелками, уставленными в два яруса, бутылками «Агдама» и (о, обжигающий глотку, нектар моей молодости!) портвейном «777».
