– Да, я знаю! – прошептал Талгат. – Нам классная рассказывала, когда ты болел. Их Циолковский придумал…
– Циклоповский? – переспросил Ванька.
– Да, был один такой, глухой как тетерев. Это он напридумывал, а все считали, что он дурак…
– Тихо ты! – вытирал слёзы Ванька. – Это мне по секрету офицер рассказал. Он сам тут на испытаниях. Наш ответ империализму. Смотреть можно только издали. Опасно, как в Хиросиме и Нагасаки…
– Да ну! Враки всё! Чтобы ты лучше учился и сильно не плакал, – отмахнулся Талгат.
– Может, и враки.
– Нам надо тоже что-нибудь изобрести. Или взорвать. Давай сухого горючего у химички, пороху натырим. А? Давай! Вот ты расхлюздился тут! – Талгат зевнул и тоскливо огляделся по сторонам.
Ванька прерывисто вздохнул, сглотнув всхлип и улыбнулся. Они лежали в густой весенней траве, цвела степь, пели птицы, таяли облака.
Банда между тем угоняла и грабила вагоны, демонстрируя хорошее знание местности, тупиков, разъездов, извилин и расписания всех проходящих составов, времени следования, задержек в пути. Подозрение в организации всё больше падало на обходчика.
У чабана Ярика первая жена умерла, оставила ему четверых детей, пятым был теперь Ванька. Ярик женился на молоденькой Гульжайнар. Ванька-немец так давно был в неё влюблён, что думал, это случилось во время его рождения. Иногда, когда она, отдыхая, лежала на солнышке, он вплетал длинные стебли в её косы или надевал ей на шею венок из диких цветов. Она научила его владеть арканом. Теперь у неё был большой живот, она ждала ребёнка, но Ваньку это не смущало. Она всем нравилась: и Валерику, и Талгату. Она была единственной женщиной в их жизни, очень нежной, очень красивой.
В школе Талгат с Ванькой сидели за одной партой, как заговорщики, учителей слушали плохо. После школы пробовали взорвать свой самодел, но неудачно – поранились сами… Энтузиазма, однако, меньше не стало.
В конце лета обходчика арестовали и увезли. Все стали жить у Ярика. Пацаны уже знали, кто на самом деле грабит вагоны, однажды попытались их преследовать… и стали свидетелями кровавой драмы, разыгравшейся у угнанного состава. Один из грабителей был убит своими тремя подельниками, за одним из трёх оставшихся разбойников, самым хилым, смогли увязаться все трое мальчишек. Они преследовали бандита, забыв о времени, бросив доверенную им отару на произвол судьбы…
Слабым звеном в этой погоне, конечно, был Валерик, ещё слишком маленький и хилый. Он мгновенно засыпал, как только Талгат объявлял привал, даже глаза не успевал закрыть.
Ему снилось чёрт знает что, сумбур какой-то, но вдруг Валерик разглядел большой аэродром, с которого самолёты улетали прямо к тёмному небу и светлыми точками двигались среди звёзд. Валерик сидел за штурвалом одного из таких самолётов, был в шлеме и должен был тоже вот-вот взлететь! Невозможно было в это поверить! Ревели моторы, всё тряслось и дрожало, но он никак не взлетал и… проснулся.
Под ним действительно дрожала земля…
«Наверно, трактор проехал», – не очнувшись ото сна, подумал Валерик и увидел, что небо озарено необычным свечением. Он протёр глаза – свечение не исчезло, подул сильный ветер. Мальчику стало жутко, он скатился в лощину и лежал там, закрыв голову руками, как при бомбёжке, пока ветер не утих.
Талгат с Ванькой в запале погони давно потеряли из виду преступника. Непонятно было, куда он делся. Степь хоть и плоская, но много незаметных на расстоянии, пологих низин. Мальчишки оказались в радиусе ударной волны необычно мощного взрыва. Талгата сбило с ног не то ветром, не то этой ударной волной, и он больше не встал. Ваньке удалось встать, он захватил Талгата под мышки и потянул по земле, подальше от проклятого места. Открывать глаза почему-то было больно, он почти всё время шёл с закрытыми глазами… Потом дорогу ему показывал Валерик, а Ярик нёс Талгата на руках.
Ярик не ругал Ваньку за брошенную отару, он уложил его в юрте, вышел к Гульжайнар, хотел ей что-то сказать и не смог.
Талгата увезли в районную больницу, Валерик остался с ним в палате.
Освободили путевого обходчика. Талгат угасал на его глазах.
– Ты знаешь, – рассказывал он сухими губами Валерику, – Ванькин отец сейчас тут в степи строит аэродром. Для самолётов, которые полетят… на Солнце…
– Ух ты! Сгорят же, – удивился Валерик. – Но я вот сон видел!.. – Он хотел рассказать сон, но тяжёлое дыхание и ввалившиеся, почерневшие глазницы Талгата заставили его не перебивать.
– Вот бы туда добраться! Эти самолёты без крыльев. Они как стрела с опереньем на хвосте, стрела, которой из лука стреляют…
– Да ну! – не выдержал Валерик. – Я во сне обыкновенные самолёты видел. Обыкновенные! А никакие не стрелы…
– Не-ет, – голос Талгата стал совсем неслышным.
К утру он умер. Могилку вырыли рядом с дедом Валерика. Пришёл Ярик со своей женой Гульжайнар, которая всё время плакала. Она сказала, что Ванька сильно болеет, лежит у них в юрте, бредит.
До больницы Ваньку довезти не успели.
Так по правую руку от старого еврея остался лежать Талгат, а по левую – Ванька-немец.
