Благодаря этому киножурналу Валерик получает возможность встретиться со своими иерусалимскими родственниками, увидеть Землю обетованную и кое-что понять, когда таинственный, незнакомый человек говорит ему: «Я покажу вам ту дорогу, по которой Он в действительности нёс Свой крест. Пойдёмте, молодой человек».
Так приходит прозрение. Валерик словно бы тоже проходит крестным путём, пыля по дороге и сберегая сломанную скрипку. А в Советском Союзе тем временем взлетает «Восток» и поднимает в небо Гагарина. Поэтому, как бы ни был прекрасен рай Израиля, как бы ни были добры родные, Валерик не в силах остаться здесь.
Просто у каждого человека есть свой крест, и нельзя его бросать. У каждого человека есть заветная мечта, и невозможно забыть её. Каждый врастает плотью и духом в родную землю, тысячью нитей соединяется с самыми близкими людьми, и немыслимо разорвать эту связь.
– Вы много работали в сфере кинематографа. Как вы пришли к этой профессии?
– Многое инстинктивно происходило – просто «несло»… Куда? Зачем? Ошибка это была фатальная или единственно правильный ход – невозможно узнать.
После того как мы переехали на материк с Камчатки, мне вообще показалось, что жизнь кончилась. Мне было пятнадцать лет. Я рвалась поступать то в институт, то в универ, то в театральный, то работала, то шарахалась от Москвы до Тихого океана в надежде найти выход. Но не знала, какой. Помощь пришла, откуда совсем не ждала – от моих детских «мечт» и подростковых миражей. А я решила было, что всё это навсегда стёрто с лица земли! Одним из таких миражей было кино. Киношная атмосфера: то любим, то не любим, то едем, то не едем, то ждём годами, то посылаем всех – мне казалась лёгкой и прекрасной…
– Ваша фильмография довольно обширна. Расскажите, пожалуйста, о самых важных и интересных для вас фильмах, о людях, с которыми вам довелось работать.
– Первое, самое важное, что касается кино, – это стажировка на «Мосфильме». Руководителем моим был Виктор Исаакович Цыруль. Фамилия его отца была Берзинь, расстрелянный адъютант Тухачевского. Виктора Исааковича усыновила семья Цыруль. Он вёл несколько фильмов. На двух из них, «Отец Сергий» И. Таланкина и «Поэма о крыльях» Д. Храбровицкого, я проходила стажировку. Сергей Бондарчук, который играл отца Сергия, завораживал (я не преувеличиваю) редкой своей внутренней тишиной и скромностью. Он как будто стеснялся куривших в перерыве рабочих. Это при его-то роскошной внешности и статусе! И рабочие тоже робели! Удивительное зрелище!
Оператором был Георгий Рерберг, на площадке работала Алла Демидова – после моих «беспредельщиков» воспитанников это впечатляло! Ни о каком высокомерии не было и речи ни по отношению ко мне, например, ни к любому другому, от корифеев до простых смертных… Можно было говорить, что думаешь, не оглядываясь ни на заслуги, ни на разницу в возрасте, ни на политику.
Довелось работать с Евгением Салтыковым, Эмилем Лотяну, Евгением Догой… Именитых и умных людей было – только успевай соображать: актёры, художники, композиторы, писатели. С дирижёром Юрием Серебряковым и Эдуардом Николаевичем Артемьевым вообще вели философские дискуссии, будто знали друг друга сто лет.
Кино было для меня воздухом, даже когда я только мечтала о нём.
Потом, на «земле», я поняла, из каких костей и жил, из какого мяса состоит кино. Но какая отмычка открывает главную тайну, которая есть дух, я долго не чувствовала. И шаг в этом направлении я смогла сделать, работая с Талгатом Нигматулиным.
Познакомились мы на казахфильмовской картине Булата Шманова «У кромки поля» и проводили много времени в обсуждениях, спорах о суфизме, литературе, боевых искусствах, музыке. Талгат уже был известным актёром, звездой, но мечтал попробовать себя в режиссуре.
