От литературы подобного рода, которую уже невозможно назвать просто фантастикой, ждёшь завершённости. Полноценность прозе придаёт стиль – как языковой, так и стиль литературного произведения. Благо традиция у нас имеется: «– Какой сегодня день? – Канун Каты Праведного, – сказал Румата. – А почему нет солнца? – Потому что ночь. – Опять ночь… – с тоской сказал отец Кабани и упал лицом в объедки». Языковой стиль не должен быть обязательно ироничным, как в «Трудно быть богом» Стругацких, но отчётливым. Вадим Панов не стилист, писатель за этим и не гонится. В грубом, с попытками шокировать читателя романе Андрея Рубанова «Боги богов» стиля и то больше. Герой Рубанова Жилец, старый урка и наполовину киборг, за которым гоняются правоохранительные органы нескольких звёздных систем, реализовал свою мечту – стал сверхчеловеком на отдалённой планете, населённой аборигенами, цивилизация которых находится примерно в первобытно-общинном состоянии. Герой Панова Орк, конечно, также мнит себя сверхчеловеком. Это личность сильная, прямо аморальная, очень хорошо приспособленная к жёсткой окружающей действительности, ужас от деяний которой теоретически должен бороться в читателе с рабским восхищением. Читателя, имеющего в руках такой текст, всегда тянет поискать значение личности автора, его характера в произведении. В одном из интервью Вадима Панова найдём: «До тех пор пока я не научился хорошо плавать, мне иногда снилось, что я тону. Потом это ушло». Мотив спасения утопающих – наглядный, стержневой в первом сезоне сериала «Тайный город». А если серьёзно, это высказывание – характеристика волевой личности. И снова на ум приходит сравнение с Рубановым: оба автора строго подчиняют текст авторской воле, повествование не мечется, не вырывается из-под контроля, «герои зажили своей жизнью» – уж точно не про Панова.
Со стилем литературного произведения как такового в kamataYan всё в порядке, а языковой стиль для автора является вопросом второстепенным. В тексте много англицизмов, современных технических терминов, относящихся к электронным устройствам, грубоватых выражений, и, возможно, сам выбор темы определяет узость использования выразительных средств. Окраска текста выходит если не банальной, то стилистически нейтральной: «Я восхищаюсь людьми, способными представить образ грандиозного собора задолго до того, как он поднимется к небу. И не просто представить, а удержать в голове, создать чертежи и заставить рабочих воплотить свой замысел. Нам говорят, что в древние времена люди были тёмными и необразованными, а я смотрю на Notre-Dame de Paris, заложенный ещё в первом тысячелетии, и думаю о том, что тогда, посреди дикости и тьмы, при полном отсутствии серьёзных знаний и наук, отыскался человек, способный представить эту красоту…» Стилистическая поверхностность порой влечёт за собой фактологическую. Орк и есть Орк, наверное, не знает, что зодчие раннего Средневековья не делали чертежей и чаще всего не доживали до воплощения своего замысла – соборы строились столетиями. Люди Средневековья, по мнению героя, наук, как, например, астрономия или медицина, не знали, а понимание и трактовку латинских, греческих и арабских текстов серьёзными знаниями Орк, по-видимому, не считает. Возможно, писатель провоцирует или просто увлёкся…
Финал романа полуоткрыт: «Я не знаю, когда вы прочитаете мой дневник. Возможно, описанное в нём настоящее перестало быть для вас близким будущим…» Не совсем понятно – Орк обращается к людям прошлого? И пояснение: «kamata Yan. Язык: тагальский (местное наречие значительной части населения, второй государственный, наравне с английским, язык Филиппин. – С. Ш.). Часть речи: существительное. Значение: смерть». Учитывая, что Вадим Панов пишет большими сериями, читатель вправе ожидать продолжения заявленного «эпизода первого». А также вправе потребовать развития заявленных социально-философских концепций – ибо подобная литература впрямую влияет на повседневную жизнь крупной – см. тираж – группы поклонников.
Трудно представить себе более разностороннего автора, чем Елена Первушина. Медик по образованию, она работает словно небольшое, но неутомимое издательство: создаёт книги о детском развитии, документально-исторические – вполне объективные и достоверные, например, «Фавориты императорского двора», переводит детективы и фантастику с английского (в соавторстве) и немецкого, в её переводе вышла русская адаптация книги по сериалу «Секретные материалы». Но фантастику Елена Первушина пишет рядовую.
