Лампы нависли гирями,Тучею – потолок.Что в этот час ни выбери —Позже сошлёшь на рок.Сцена – окошко с лицами,Лишнее – пролистай.Что никуда не годится,Канет в дождливый май.Жёлтые цветы пиваРастут из земли столов.Нужно быть терпеливым,Когда говоришь «готов».Прожектор цвета меняет,Как женщин, сто за минуту,Сжигая лицо. Но в лаеПевцов догорать не буду.Достаточно глаз горящих,Что бусами смотрят на сцену.И бар – это просто ящикДля кукол обыкновенный,Где лампы нависли гирямиИ тучею – потолок…И что в этот час ни выбери,Чуть позже сошлёшь на рок.<p>«Рисую на лице кистями рук…»</p>Рисую на лице кистями рукКартины мыслей. На вокзалах осень.Зрачки-планеты вспыхнут и замрут,Лишь хвойная задержится в них просинь.Краснея с каждым часом, листья-щёкиРумянцем до зари не опадут.Берёзы в окнах гениев – пророки.Крошится небо градом. Солнце-пруд,Погрязнув в тине туч, дождей кувшинок,Цветёт с листвой. Болото солнца жжёт.И Гелиос уже меняет шиныНа золотом искрящемся «пежо»,И свитер тьмы он шьёт к похолоданью.Сорочка – ночь из кружевных светил.Ещё немного – мир сгорит под тканью,Что бог другой ещё не докурил.<p>«Заляг на дно…»</p>Заляг на дно,Сожми в кулакПесок любви.И жабры духаПусть выпьют рекуКак вино,Русалок плач —Как медовуху.Молчи, когдаТолпа ЕмельВорует золотую щуку.Пускай тебяДурманит хмельРусалочьего ультразвука.Когда с небесЧасам к восьмиЛуна-гондолаСпрыгнет в воду,Песка ещёСебе возьми,Как нескончаемую одурь.Люби на дне.Под толщей лун,Отпетый смехом алконостов.Кощей сошьётТебе иглуБессмертияИ спрячет в гнёздах.<p>«Сидеть на вокзале затычкой стены…»</p>Сидеть на вокзале затычкой стены,Потом раствориться в вагоне.Писать отпечаток прижатой спиныИ рельс не увидеть агоний.Смотреть на расписанный неба чертёж,В поездке мечтать о полёте.Когда долго едешь, то что-то поёшь,Застряв на проверенной ноте.И, ритм набивая на лёд из стеклаОкна непривычно глухого,Ты смотришь на то, как раздет доголаОктябрь. И что тут такого?Ботинок разбитые брови опятьЗакрашены вязкою жижей.Какие-то птицы в полёте вопят,Взлетая всё выше. Всё выше…<p>«Небо – серая бумага…»</p>Небо – серая бумага,Рвётся, сыпется, как тлен.И Арбат – немая сага,Полупьян и раскален.Здесь надежда, там расплата,Пластилин машин в движенье…Мир сплошного концентратаДа притоны манекеньи.Там впечатайся в дольменыЛавок, баров и домов.Небо льётся на коленоЧёрным чаем. И коровНеподвижны манекены.Окуджава – это сцена,Где стихи наверх орут.Привидение-фастфудДышит через раз в затылок.День аморфный скуп и пылок.Небо – серая бумага,Рвётся, сыпется, как тлен.А Арбат – немая сага,Полупьян и раскален.
