– Что же вы, право! – воскликнула она, останавливая его руку. – Неужели вы не знаете, как ядовиты цветы и стебли олеандра? К ним нельзя прикасаться без перчаток! Только любоваться издалека…
Последние слова она произнесла в мечтательной задумчивости, и на некоторое время они оба погрузились в свои мысли.
– Вы много знаете о растениях, – сказал он, прерывая молчание.
Она, мгновение тому назад в своей сомнамбулической задумчивости напоминавшая античную статую, улыбнулась.
– Я заметила, как вы наблюдаете за мной, – произнесла она, взяла его под руку, после чего они направились в глубь дендрария, провожаемые покачивающимися ветвями пальм, журчанием фонтанов и гомоном пернатых.
Она представилась ему Надеждой, много говорила, смеялась, хмурилась, размышляя о чём-то своём, а потом снова смеялась, когда он снимал с неё оцепенение задумчивости. О растениях в этом дендрарии она и правда знала немало – её муж, известный в определённых кругах драматург, коллекционер и историк балета Сергей Александрович Худобин, не так давно приобрёл около сорока десятин земли на склоне горы. Там он построил небольшую виллу, назвав её в честь жены. Там же был заложен дендрарий, постоянно пополняемый новыми растениями, скульптурами, фонтанами и вазами, заказанными из Франции, Германии, Крыма. Утомлённый светской суетой и тяготами, накладываемыми известностью его коллекции живописи и фотографий, Худобин всё больше времени проводил на вилле в написании никак не завершаемого им труда, посвящённого истории танцев разных эпох и народов, в то же время предоставив в распоряжение супруги весь дендрарий, обустройством которого она и занималась последние месяцы.
– Вы почти ничего не рассказываете о себе, – сказала она, когда они стояли на холме, возвышающемся над зелёным буйством хвои и пальмовых ветвей. Подъём в жару на холм оказался непростым, о чём говорил неровный румянец на её лице и блеск в её одурманенных глазах. От влажного воздуха её непокорные волосы стали завиваться, отчего она казалась совсем юной.
– Быть может, рядом с вами мне хочется забыть, кто я. И не вспоминать, кто вы, – ответил он, с братским простодушием убирая из спадающей пряди её волос случайно оказавшиеся там иголки сосны.
– Какой вы впечатлительный, – улыбнулась она и добавила, уже смеясь: – Или просто-напросто красноречивый обманщик!
Её мягкий смех придал ему неусмиримой смелости.
– А каков лучший экземпляр коллекции вашего мужа? Это, несомненно, вы? Или вы не принадлежите ему вовсе?
– Негодник! Вы должны отплатить за дерзость ваших слов, – продолжала она улыбаться.
– О гетера, о вакханка, я покорюсь твоей безжалостности и брошу к твоим ногам растерзанное сердце! – продекламировал он, театрально прижав ладонь к груди.
– К чему такие жертвы? Лучше приходите сегодня к нам на виллу на литературный вечер. Насмотритесь на представителей литературной богемы.
Он помрачнел:
– Я здесь со своей женой. Врачи советовали морской воздух, чтобы поправить здоровье. Петербург, знаете ли…
– В таком случае приглашаю и вас, и вашу жену, – с готовностью ответила она, всё так же улыбаясь.
Наступил багряный безветренный вечер. Ведя по направлению к вилле свою жену Лизу, которой он приходился кузеном по матери и брак с которой начался так же тихо и незаметно, как выглядывает солнце после бурной грозы, он не мог перестать думать о Надежде, о её смехе, теплоте взгляда и о том, с какой приветливостью она принимала его внимание, хоть и не нуждалась в нём.
Двухэтажная вилла, к которой они приблизились, странно удачно сочетала в себе веяния итальянской и исконно русской архитектурных школ. На обоих этажах располагались просторные балконы, а на самом верху – бельведер. На страже этого лёгкого, выполненного в светлых тонах строения, лишённого помпезности, стояли четыре высокие пальмы. На небольшой террасе можно было заметить тёмную чугунную фигуру петуха, повёрнутого клювом к окнам и словно застывшего в так и не прозвучавшем приветственном крике, призывающем к пробуждению. Изнутри виллы пробивался согревающий прохладные тона сумерек уютный свет, который наряду с приглушёнными возгласами извещал прибывающих о том, что вечер был в самом разгаре.
Первые минуты на вилле прошли в сумбуре знакомств и приветствий, гости пребывали в добродушной готовности увлечь вновь прибывших в круговорот многообразных дискуссий – по литературе, политике… Лизу же сразу окружили дамы во главе с сестрой Надежды Ольгой, которая на тот момент, во многом благодаря связям Худобина, уже опубликовала свой первый сборник рассказов. Сам Худобин, несмотря на внушительность его амбиций в различных сферах, источал простую радушность и уже через полчаса излагал новому знакомому своей жены концепцию пьесы, в которой будет отражена вся история танцев.
– Это будет новое слово в современном театре! Полный синтез: драма, балет, музыка! – повторял он, энергично потрясая в воздухе руками, словно дирижируя оркестром.
