В тот вечер сама Надежда казалась совсем иной – он не мог оторвать от неё глаз. В ней не осталось и следа от давешней стремительности, простоты и непринуждённости – торжественная стать пронизывала весь её образ, начиная от аккуратных водопадов тёмных локонов, спускающихся по её плечам, и заканчивая сдержанностью её наряда из чёрного шёлкового кружева с вышивкой бисером. И лишь яркая лента из золотистого грогрена, опоясывающая её талию, позволяла угадывать в этой женщине не эфемерность светской дамы, а готовую в любой момент вырваться темпераментность испанской махи.
На время он потерял её из виду и, греша на усталость и ударивший в голову хмель, вышел из дома на пустую террасу, вдыхая всё ещё не остывший после жаркого дня воздух. Облокотившись на тонкие перила, он начал вглядываться в сизые продолговатые пятна кипарисов, как будто в неуверенности протягивающих свои верхушки к безоблачному небу, усыпанному пудрой звёзд.
Его отвлёк звук чьих-то шагов. Он поспешно обернулся. Привыкшие к темноте глаза сразу различили тёмный силуэт на тропинке, вьющейся за виллой. Кто-то остановился, словно в ожидании, а затем, когда он, уже не сомневаясь в том, кто это, спустился с террасы, снова двинулся в глубь парка.
Через несколько минут они оказались в небольшой ротонде, окружённой нескошенной травой и дикими растениями. Она стояла к нему спиной, и казалось, не находись он позади, что она ждёт кого-то, кто придёт к ней с той стороны, куда был направлен её взгляд. И лишь незавершённый поворот её головы – назад, через покрытое кружевом плечо – говорил ему о том, что именно его присутствие заставляет её оставаться в этом месте. Он подошёл к ней вплотную и охватил рукой её стан, встретив потускневший, брошенный через плечо бархатистый взгляд и, как ему показалось, сдерживаемую хищную улыбку. Она с готовностью отклонила голову, и он жадно припал губами к её шее. Спустя некоторое время, стоя в ротонде, он провожал взглядом её стройно удаляющуюся фигуру.
Они начали видеться с Худобиными почти каждый день. Лиза в своей оставшейся с детства склонности восхищаться людьми, превосходящими её в интеллектуальной и жизненной вседозволенности, не оставляла Надежду и всё время стремилась к беседам с ней, сначала неуверенно, а потом с разрастающейся благодарностью делясь своими мыслями и переживаниями. Во время таких бесед, когда все четверо прогуливались по набережной у моря и пока Худобин переводил дух после очередной тирады по истории драматургии и готовился, щурясь на солнце и улыбаясь собственным мыслям, к следующему заходу, его собеседник не мог отказать себе в радости с особым бесстыдством любоваться Надеждой, делая вид, что внимательно слушает её диалог с Лизой. Лиза грезила искусством и философией, определением предназначения такого «великого существа, как человек», Надежда со снисходительной лаской слушала её, а он, глядя на губы Надежды, думал о том, что совсем скоро, вечером, он снова будет их целовать, снова ощутит её сбивчивое дыхание и снова окунётся лицом в беспорядочно разбросанные тёмные локоны.
Так проходили недели. Лето близилось к завершению. Жара стала не настолько одурманивающей. К удивлению многих, Худобин приступил к последним главам своего труда по истории танца. По рекомендации Надежды Лиза с увлечением посещала регулярные женские литературные салоны под руководством Ольги. После этих салонов она нередко оставалась с Надеждой на террасе, пила чай, много улыбалась и говорила, раздражая его после рассказами о том, какого великого ума и сердца эта женщина. Его же встречи с Надеждой стали более редкими. Когда же они происходили, она с почти равнодушной ленивостью гладила его волосы, дарила медленный поцелуй, а уже после молча возлежала на подушках, исполненная незаинтересованной неги. В одну из таких минут он сообщил ей о том, какими бессмысленными кажутся ему их дальнейшие встречи. Её немигающий взгляд впервые за долгое время оживился.
– Ты покидаешь меня?
Он ответил:
– Я думал, что положение дел в дальнейшем нам обоим представляется ясным.
Она приподнялась, заглянула ему в глаза и язвительно спросила:
– Неужели ты предпочтёшь мне свою наивную дурочку? Неужто захотелось поиграть в верность?
Он промолчал и ушёл, не попрощавшись.
Через несколько дней он снова увиделся с ней во время их совместной прогулки вдоль берега. Худобин заговорщически сообщил, что дописал последнюю страницу своего труда и готовится к публикации. Надежда была беспечна и даже слишком участлива по отношению к Лизе, бурно обсуждая с ней книги Мопассана. Лишь на мгновение задержала она на нём свой взгляд, и ему показалось, что он увидел в этом взгляде прощающую покорность. На душе у него стало легче.
Дела призывали вернуться в Петербург, хотя Лиза упрашивала ещё несколько недель побыть у моря. Всё же приобретя обратные билеты на вокзале и вернувшись к себе, он застал Лизу в приподнятом настроении. Она встретила его словами:
