Секундомер, казалось, испортился. Цифры сменялись совсем не так, как в привычном ритме времени.
Червь уползал.
Бур догонял его.
Всё-таки догонял, выигрывая метр за метром.
Некстати вспомнилась песенка, слышанная ещё в далёком студенчестве:
Глупая песня, но в данном случае удивительно уместная.
Контакт произошёл стремительно, как ракетный удар штурмовика.
Ещё долю секунды назад Вайс видел через телекамеру неровную серую поверхность забоя, разбиваемого тремя коническими шарошками, и вдруг… бугристая шкура демона… удар!
– «Союз-Аполлон»!!! – выкрикнул Жорж, подпрыгивая от избытка чувств.
– Кран!!! – не помня себя заорал Вальдемар.
Маг-практикант Вано Гогоберидзе грудью навалился на рукоятку трёхходового крана. Насос, качавший до того ингибированный глинистый раствор, втянул святую воду из цистерны.
Насаженный на бурильные трубы, как бабочка на булавку, книжный червь дёргался и вырывался. На открытом воздухе его усилия, несомненно, увенчались бы успехом, но в стеснённом пространстве им же прогрызенной норы техника одолевала. Правда, демону удалось заклинить инструмент, но добрая сталь пока выдерживала. Хотя камера «погибла» в первые же мгновения. Перед тем как потух экран, Вайсу показалось, что он видит искажённые болью и ужасом лица людей, скормленных червю.
Но акустика пока работала. Две полоски на экране сцепились, замерли на месте.
При максимальной подаче насоса и заданной площади внутреннего сечения труб расчётное время подачи насыщенной ионами серебра воды к выходу из шарошечного долота составляло семьдесят пять секунд. Вальдемар думал, что испустит дух, пока они пройдут.
Фоном, будто не через дорогу, а за километры, звучали крики Степаныча, стократно усиленные современной электроникой. Уже не периодически, а непрерывно, как во время тяжёлого боя, стучали автоматы. Их гулко и авторитетно поддерживал «Утёс».
– Давай, давай… – шёпотом подгонял Вальдемар несущийся по трубам поток.
И вот свершилось!
Маг-хранитель не мог видеть, как святая вода хлынула в зияющую прореху в шкуре книжного червя. Но его крик – пронзительный и вместе с тем страшный – услыхали все. Содрогнулась земля. Пошатнулся Жорж, хватаясь одной рукой за плечо Вайса. Заскрежетали шестерни бурового станка, в воздухе разлился густой смрад горящих фрикционных накладок. Лопнул и рассыпался пластиковый козырёк-крыша над подземным переходом.
Демон, обжигаемый изнутри (всё-таки Лилиана Александровна – долгих ей лет жизни! – приготовила замечательную святую воду, убойную для нечисти), рванулся изо всех сил.
Первыми не выдержали бурильные трубы. Любой металл, даже самая высоколегированная сталь, имеет предел прочности. Станок радостно затарахтел вхолостую.
Не отрывая взгляд от экрана, Вальдемар видел, как серая тень, чуть более плотная, чем затемнение от прогрызенной норы, поползла обратно, ускоряясь с каждым преодолённым метром. Вот он уже на нижнем ярусе подвалов, вот покидает подземный ход и врывается в здание…
Из окон брызнули стёкла, недавно выдержавшие даже прилёт «Точки-У». Через одного попадали классики русской литературы, чьи горельефы украшали фронтон. Крепче всех оказались А. С. Пушкин и В. Г. Белинский. Н. В. Гоголь устоял, но лишился носа. А. М. Горький и Л. Н. Толстой разлетелись в мелкую крошку. Вайсу на миг показалось, что многоэтажное монументальное здание приподнялось и село обратно.
По всей видимости, терзаемый мучительной болью, рассвирепевший и потерявший остатки и без того невеликого разума демон набросился на своих создателей.
Вайс поднёс к губам переговорное устройство.
– Внимание всем магам! Разбиться по тройкам. Двое впереди, один прикрывает! Атака!!!
Звуки его голоса, преобразованные в радиоволны, ещё доходили до приёмников, а Вальдемар уже вскочил, сбросил пальто и шляпу и длинными прыжками помчался к крыльцу. Трость в его правой руке наливалась багровым пламенем, как меч нехорошего джедая.
Сражаться магам-хранителям Донецка не пришлось.
Когда они вышибли дверь и ворвались в холл библиотеки, всё уже кончилось.
Кольца и петли дымящейся туши книжного червя занимали почти всё пространство. Мерзкого вида болотно-зелёная субстанция, густая как дёготь, покрывала пол, стены и даже потолок. От чёрных свечей, алтаря и пентаграммы не осталось и следа.
