– Ваша честь, у меня в руках копии видеозаписей, сделанных мной в ночь задержания полковника Нович. Съёмки велись лично мной и по ряду причин до сих пор не были обнародованы. Буквально на следующий день после задержания госпожи Нович мне пришлось срочно вылететь за пределы страны по делам покойной жены. Кроме того, с группой оперативников мне удалось установить место нахождения и владельца машины, совершившего наезд на моих жену и ребёнка. Среди видеозаписей есть и та, в которой Жанне предлагается сделка: свобода сына в обмен на заключение под стражу высокопоставленного чиновника. Думаю, всего этого вполне достаточно, чтобы вами было отдано распоряжение об освобождении из-под стражи Лары Виссарионовны?
Видя замешательство в глазах судьи, мужчина продолжил, протягивая руку с мобильником в сторону прокурора:
– Или мне соединить вас лично с генералом Шведовым?
Побледневшие как полотно, обе служительницы закона тихо произнесли слово «нет».
А дальше произошла смена декораций. Лару вывели из клетки и больше уже не надели на неё наручники. Композитор и госпожа Хазарова сдали вещи, телефоны и прочие атрибуты свободной жизни. Им зачитали правила поведения той, другой жизни, которая начинается у них сегодня за пределами этого зала.
Незнакомец вплотную подошёл к ошеломлённой от всего случившегося бывшей подсудимой.
– Ларочка, могу я вас попросить? Разрешите?
Их глаза встретились.
Он взял женщину за руки и поцеловал каждую из них.
– Я не вправе вам советовать, но я заклинаю вас: будьте всегда с вашей девочкой, всегда и везде! Ведь самое дорогое, что у нас есть, – это наши дети. И никакая карьера не стоит ни одной слезинки Иришки, ни одной!
…Самолёт уже набрал высоту и взял курс на Иерусалим…
Ларе очень хотелось окунуться в атмосферу Гефсиманского сада. Как знать: может, именно здесь ей предстоит найти ответы на свои вопросы? И в тихом шелесте столетних деревьев расслышать отголоски стародавней мудрости о том, что время не властно над человеческими пороками. И что перед мужеством любящего сердца оно не властно тоже.
Счастливые мама с дочкой сидели, крепко обнявшись, в тесном салоне самолёта. Лара с наслаждением вдыхала ромашковый запах Иришкиных волос и заправляла за ушко непослушную светлую прядку. Ира не выпускала мамину руку из своей, находясь в кресле между папой и мамой.
– прочитали они хором стишок и рассмеялись.
– Новгород величавый провожал закат над Волгой. Может ли мечтать о Валгалле корабль, в бою пленённый?
– О-о! Расскрипелось старое бревно! – захихикали ушкуи, толкаясь на волнах друг о друга боками.
Драккар снисходительно сощурил один глаз дракона: разве можно ожидать от этих мужицких плоскодонок понимания высокого слога од викингов?
– Дева со взглядом волооким предстала пред его челом. Ждала его с морей глубоких, держа как память то весло…
При чём тут весло? Глупость какая-то под киль лезет. Нет, не выходят у него лирические строки, некому их посвящать. Не на кого взирать с обожанием и к корме в порыве страсти припадать.
– Вчерась слыхала, что Манька опять у Кузьмы ночевала.
– Да ты что?
– Стыд и срам девка совсем утратила!
– Какой стыд, какой срам? Да у неё к холодам уже живот на нос полезет. Женить она его на себе хочет, вот и бегает.
– Так сначала б женила, а потом уж и тяжелела.
– Не его это дитё будет. Бают, что сам князь байстрюка смастерил, а теперича признать не хочет. Вот девка и бегает по всем – может, кто сжалится да и примет на себя чужого.
– О-о-о, это навряд. Кабы владыка за ней приданым не поскупился, то любой бы её под венец повёл. А так…
– Да, скоро ещё одна могилка за оградой у кладбища вырастет.
Три бабёнки дородные на пристани перемывали бельё вместе с косточками неведомой Маньки. Голоса их визгливые звонким эхом разносились в вечерней тишине, и было ясно, что назавтра о похождениях великого князя узнает весь Новгород, в том числе и княгиня. А значит, скоро правитель снарядит драккар в путь, чтоб сбежать от гнева светлейшей своей половины, пока та не остынет немного.
В общем-то, на работу свою корабль не жаловался. Что викинги на нём суда заморские грабили, что теперь ушкуйники – разбойнички, новгородским владыкой прикормленные для дел его тайных, не очень законных. И жилось драккару неплохо: его оберегали, чистили, ухаживали. Да две беды было у него.
