Это был очень забавный образовательный практикум. Назывался он «Нос сомелье». Заплатив энное количество полновесных российских рублей, мы с друзьями собрались в том атмосферном ростовском баре, координаты которого указывать нет никакого желания. Однажды мы уже рассекретили одно из лучших гастрономических мест в Ростове, теперь не можем туда попасть – все столики бронируются на месяц вперед.
Нам торжественно вынесли плоский сундучок красной кожи, в котором, судя по пафосности момента, хранились коронные драгоценности Британского королевства. Практически так оно и было – там находились пузыречки с синтезированными запахами. Теми, которые используют для характеристики аромата вина. Штук сто.
Участь профессионального сомелье, как оказалось, нам не грозит. Следуя правилам, мы нюхали пузырек и молча записывали в таблицу – чем, грубо говоря, пахнет. Сравнивали ответы. Затем нам называли правильный.
Веселье началось с первого же, не поймите превратно, пузырька. Аромат смородиновых листьев у одного вызвал ассоциацию с укропом, у второго – с эбеновым деревом. Третий учуял черный перец, я же решительно написал – мокрое сено. Совпали мы только в одном, безошибочно, с нашей точки зрения, определив в очередном пузыречке аромат гуталина. Кивнув, ведущий перевернул карточку, оказалось – «мокрое сено». Нетрудно представить, как прошел практический курс с участием четырех белых и четырех красных.
Давясь от смеха, мы вывалились из ресторана и решили пройтись пешком. В Ростове шагу нельзя ступить, чтобы метров через сто не споткнуться о знакомого или родственника. Едва не переступив через близкого друга своего другого близкого друга, один из нашего квартета вывалил на него приобретенные знания. Решив на прощание продолжить эксперимент, наш друг спросил друга своего друга:
– Вот ты любишь красное вино, бургундское. Какие запахи в нем слышишь?
– Слышу симфонию Бетховена. «Хоральную», – улыбнулся друг и пошел дальше. Оказалось – музыкант.
Не то что бы я не верю в императивные указания тех, кто составляет описания букетов вина и лепит их на контрэтикетки и в интернет. Мне просто видится в этом обеднение способов восприятия мира и чудесных вещей, которые в нем существуют. Действительно, язык музыки, живописи или поэзии способен сказать о характере вина больше, чем субъективный процесс работы слизистых оболочек.
Бутылка «Кумшацкого белого» когда-то приземлилась на стол в качестве подарка одного из донских виноделов. Понюхав и сделав несколько глотков, я закрыл глаза и попытался вслушаться. Не слишком разбираясь в музыке, но страстно любя ее, я услышал откуда-то извне вступительные аккорды, которые напоминали лирические ноктюрны Шопена. Переходы вкуса кумшацкого оказались под стать переливам шопеновского звучания, недолгое послевкусие завершало винную «партитуру» так же, как Шопен завершал свои творения – спокойно и ненавязчиво.
Кумшацкое – как и музыка Шопена – вино вечернее. Точнее, предвечернее. Его хорошо пить, когда в начале осени солнце уже идет к закату, но еще бросает рассеянные лучи на степной простор, склоненные шляпы подсолнухов, волнующийся, как море, ковыль. Его хорошо пить на открытой террасе ресторана летом, когда дневная жара сдается первым минутам вечерней прохлады. Его хорошо пить на исходе короткого зимнего субботнего дня, любуясь первым выпавшим снегом и продлевая предвкушение еще одного выходного. Его хорошо пить тем весенним вечером, когда серый просвет веток уже простреливается трассирующими залпами молодой листвы. Оно никогда не надоедает – как и творения Шопена. Словом, его хорошо пить летом, осенью, зимой и весной. Но это уже «Времена года» какие-то получаются…
www.vinaarpachina.com
www.villa-zvezda.ru
