Бережно храня рецепты и технологии чеховской кулинарии, мы решительно отвергаем гоголевскую вторичность раков как гарнира, а аксаковское безмятежное их ужение заменили на походы на ростовский Старый базар, где вступаем в беспощадную, как русский бунт, и бессмысленную, как он же, схватку с продавцами, норовящих вместе с бесценными членистоногими всучить нам вместо сдачи собственный взгляд на способ их приготовления. Впрочем, в раках процесс всегда важнее результата – будучи едой, они в первую очередь выступают инструментом общения, проверкой на нашу донскую идентичность, превращая процесс поедания в семиотический карнавал!
Звенья этого социокультурного кода общеизвестны, хотя и не статичны! Остановимся на основных. Лучшие донские раки – из реки Маныч. Отсчет для потребления следует вести от сотни, все, что меньше – моветон. Поедание раков в одиночестве явно свидетельствует о тяжком психическом заболевании. Если вы приглашены на раки, выбирайте одежду попроще и темных тонов, попытки заложить за ворот салфетку или надеть специальный передник не уберегут ее от вездесущих, но упоительных брызг! Пиво не является единственным сопровождающим напитком, все больший оборот набирает тренд употребления раков с сухим донским розовым. Перед подачей необходимо укладывать раков лапками кверху, жертвуя красотой, иначе драгоценный сок просто вытечет из панцирей. Общеизвестные и культивируемые с детства правила поведения за столом в случаях с раками не действуют, процесс поедания должен сопровождаться целой симфонией звуков, в которой чуткое донское ухо мгновенно улавливает любую фальшивую или, что опаснее – несыгранную ноту. Я, например, лично знаком с женщиной, способной на слух определить, весь ли сок выпит из ракового панциря после отделения его от брюшка. В остальных деталях разберетесь сами, когда приедете. Предупреждение: правильно сваренные, настоявшиеся в душистом укропном отваре, набравшие осенний жирок, с белоснежно-розовым упругим мясом донские раки вызывают мгновенное и неотвратимое привыкание! Дальше жить без этого вы уже не сможете…
www.petrovsky-prichal.ru
www.ataman-kuren.ru
Идея пить розовое с донскими раками пришла в голову моей жене, она же, не побоюсь этого слова, ввела эту моду среди донского истеблишмента. Втайне от нее я попытался монетизировать этот лайфхак, однако в местном отделении конторы, скрывающейся за аббревиатурой ЕДРИД (что означало Единый депозитарий результатов интеллектуальной деятельности), сидят матерые зубры, привыкшие иметь дело с сумасшедшими покруче. Меня вежливо выставили за дверь, и оформить авторские права с налету не удалось. Пробормотав со злости что-то вроде «едрид-мадрит», я вспомнил о лазейках в законодательстве и поплелся к знакомому нотариусу. Тот бутылку чудесного донского розового с удовольствием принял, вдумчиво выслушал меня и вытащил из сейфа вместо гербовой бумаги два бокала. Через час я вновь оказался за дверью, но в гораздо лучшем настроении. Рестораторы и виноделы на мои намеки о резко возросших объемах производства и продаж туманно отвечали, что, мол, у успеха много родителей. Утешившись тем, что жизнь все расставит по местам, а история, как ей и полагается – рассудит, я отправился за манычскими раками на Старбазар.
Знаменитый институт Pantone Matching System, монополизировавший сферу колористики, официально зарегистрировал 168 оттенков розового. Из них в донских винах можно насчитать, не поймите превратно, не менее пятидесяти. Это ни в коем случае не говорит о несовершенстве или порочности донского виноделия. Напротив, такая богатая палитра – свидетельство пытливости ума, стремления к совершенству и постоянного поиска идеальной формулы, благодаря которой виноград отдает свои лучшие свойства, а также многообразия технологий. Как известно, существует четыре способа производства розового вина – классическая мацерация,
