Россолински полностью

30 июня 1941 г. тайная полевая полиция (Gеhеіте Fеldроlіzеі) отметила, что жители Львова с энтузиазмом относятся к приходу немецких войск и испытывают чувства (ил. 145) ожесточения в связи с «гнусными действиями большевиков» и «проживающими в городе евреями, которые сотрудничали с ними»⁹⁰⁸. Немецкий офицер писал своей жене 30 июня: «Русские и евреи с жестокостью обращаются с другими людьми и совершают в тюрьмах массовые убийства». Он также отметил, что украинцы пребывали в настроении, которое легко могло привести к погрому⁹⁰⁹.

Во дворе тюрьмы «Бригидки» командир роты Ганс Шмидт наблюдал, как «толпы евреев или, возможно, других жителей Львова» выносили тела из подвалов тюрьмы и складывали их во дворе. Через некоторое время он заметил, что с евреями жестоко обращались и избивали их. Ему сказали, что евреи «навлекли на себя ненависть людей, так как они сотрудничали с русскими и были доносчиками»⁹¹⁰.

Важным элементом как нацистской, так и оуновской пропаганды был устойчивый стереотип о так называемом «еврейском большевизме». На почве этого предрассудка и возникло представление о том, что именно евреи несут ответственность за злодеяния советского режима, в частности за массовые убийства заключенных, произошедшие после 22 июня 1941 г.⁹¹¹ То, что сами евреи также оказывались жертвами

НКВД, что в рядах НКВД евреи не составляли сколько-нибудь значимого количества, что в период советской оккупации они не обладали никакими привилегиями и страдали не меньше, чем другие этнические группы, -все это не убеждало националистов. В убийствах НКВД они обвиняли евреев и верили в то, что евреи управляют Советским Союзом и несут ответственность за голод, разразившийся в 1932-1933 гг.⁹¹²

Курт Левин, уцелевший во время погрома 1 июля 1941 г., вспоминал этот день в своих мемуарах, написанных в 1945 г., прямо указывая на стереотипный мотив «еврейского большевизма»: «Молодой представитель “высшей расы”, с интеллигентным, но искривленным ухмылкой лицом, подошел к нам и сказал: “Ну, евреи, месть сладка”. Но я так и не смог понять, за что нам мстили»⁹¹³.

О дне 1 июля 1941 г. оставил свои свидетельства переживший Холокост еврей Адольф Фолькман: «В городе появились немецкие плакаты, а также польские и украинские листовки с тем же содержанием, что и на плакатах. Немецкое военное командование сообщало украинским и польским жителям города, что в тюрьмах было обнаружено несколько тысяч трупов поляков и украинцев. Все они были убиты еврейскими большевиками. Страшные обвинения в адрес евреев возбудили чувства людей. Агитация упала на плодородную почву. Зловещие орды грабителей и погромщиков сновали по всему городу. Евреев приравнивали к большевикам. Фактически только евреев считали большевиками. Мы были объявлены вне закона [vogelfrei]. ...Сотни евреев были выброшены из своих домов на улицу; их пинали ногами, избивали и убивали. Тысячи других согнали в тюрьму на Замарстыновской»⁹¹⁴.

Ранним утром 1 июля 1941 г. - к тому времени, когда провозглашение государства ОУН(б) уже состоялось, - в квартиры евреев стали врываться украинские милиционеры. Они хватали мужчин, а иногда - и всю семью, силой спроваживая их во дворы тех тюрем, где были обнаружены тела жертв НКВД. Евреев также задерживали на улицах при проверке удостоверения личности. Одна тюрьма, куда свозили евреев, находилась на Замарстыновской, другая («Бригидки») -на Казимежской (ул. Городоцкая), а третья - на Лонцкого (ул. Брюллова), недалеко от Цитадели. Первые две из указанных тюрем находились в еврейском квартале. На подступах к тюрьмам разъяренная толпа, состоявшая из представителей обоих полов, избивала евреев, пуская в ход кулаки, палки, трости и др. Некоторых евреев заставляли ползать на коленях (ил. 144)⁹¹⁵. У тюремных ворот евреев избивали погромщики, выстроившиеся в два ряда, а в самом тюремном дворе евреев заставляли выносить из подвальных помещений разлагающиеся тела и раскладывать их рядами. Евреек иногда заставляли обмывать трупы и целовать

руки убитым⁹¹⁶, тем самым демонстрируя толпе, что евреи несут ответственность за советские преступления и теперь должны за это ответить. Как немцы, так и украинцы орудовали стальными прутьями, дубинами, лопатами и прикладами винтовок, часто избивая жертв до смерти (ил. 146). Подгоняемые украинскими милиционерами, евреи, группа за группой, прибывали в тюремные дворы и сменяли тех, кто был избит до смерти и чьи тела уже были сложены вдоль стен (рядом с телами ранее убитых заключенных НКВД). Курт Левин, силой пригнанный в те дни в «Бригидки», вспоминал, что он особенно боялся элегантно одетого мужчину в красивой вышиванке, который: «бил железной тростью. Потом он бил только по головам. С каждым ударом он вырывал полоски кожи. У некоторых людей он выбивал глаза, отрывал уши. Когда его трость сломалась, он тут же взял большой обугленный кусок дерева и размозжил череп моему соседу. Череп раскололся, и мозг брызнул во все стороны, попав мне в лицо и на одежду»⁹¹⁷.