Очень важно подчеркнуть, что фашистские движения и режимы, несмотря на их культурное и идеологическое сходство, не всегда сотрудничали друг с другом, не всегда симпатизировали друг другу. Для фашистских, крайне правых и авторитарных лидеров, движений и режимов большие или маленькие конфликты не были чем-то необычным, так как для этих организаций или людей практические вопросы (например, контроль над определенной территорией) часто были более важными, чем идеологические отношения. Столкновение между австрийскими национал-социалистами - с одной стороны, и Патриотическим фронтом (Vaterländische Front) и его «Самообороной» (Heimwehr), вместе известными после Второй мировой как «австрофашисты», - с другой, является лишь одним из подобных примеров. В июле 1934 г. во время неудавшегося путча против австрофашистского режима канцлер Энгельберт Дольфус был убит австрийскими нацистами. Почти четыре года спустя, в марте 1938 г., нацистская Германия вторглась в Австрию. После аншлюса и поглощения Австрии нацистской Германией немцы посадили под арест (со статусом политзаключенного, Ehrenhäftling или Sonderhäftling) Курта Шушнига, преемника Дольфуса. С 1941 г. Шушниг
и его семья отбывали заключение в особой зоне концлагеря Заксенхаузен. Впоследствии в другом отсеке этого же лагеря оказался и другой политзаключенный с особым статусом - Степан Бандера58. Такая же участь постигла и Хорию Симу (ил. 9), лидера румынской фашистской «Железной гвардии», основанной в 1927 г. Корнелиу Зелей Кодряну под именем «Легион Архангела Михаила»59.
С одной стороны, новый консенсус в отношении фашизма -в особенности это имеет отношение к концептуальной теории родового фашизма Гриффина - стимулировал рост интереса к фашизму, вдохновляя на новые исследования неизученных, игнорируемых или чересчур мифологизированных фашистских движений и других особенностей европейского и глобального фашизма, что способствовало также появлению сравнительных и транснациональных фашистских исследований. С другой стороны, новый консенсус столкнулся с критикой. Одним из важных аргументов критиков было то, что палингенезис (или национальное возрождение) является характерным признаком не только фашистских движений, но и почти всякой разновидности национализма. Другой аргумент - в том, что исследователи фашизма склонны сглаживать отличия между разными фашистскими движениями и режимами. В частности, историки Германии и Восточной Европы поставили под сомнение актуальность исследований проблемы фашизма, когда это делается в контексте изучения национальной истории этих стран60.
Наше исследование будет классифицировать движение, режим или идеологию как фашистские только в тех случаях, когда они будут отвечать основным критериям, изложенным в вышеупомянутых концепциях фашизма. Во-первых, мы будем рассматривать фашизм как движение только при условии, что в исследуемом движении был установлен принцип фюрерства, практиковался культ этнического и политического насилия, а массовое насилие рассматривалось как продолжение политики - то есть эти движения были полностью или в значительной степени антидемократическими, антимарксистскими, антилиберальными, антиконсервативными, тоталитарными, ультранационалистическими, популистскими, расистскими, антисемитскими или милитаристскими. Во-вторых, мы будем рассматривать фашизм как движение при условии, что оно пыталось захватить власть, установить фашистскую диктатуру, которая предусматривала палингенезис, то есть радикальное политическое и культурное возрождение нации для предотвращения ее «дегенерации». В-третьих, мы должны иметь в виду разницу между консервативными или военными режимами, такими как режимы Антонеску, Хорти или Пилсудского, и фашистскими режимами, характерными для Италии Муссолини и Германии Гитлера, а также режимами, которые временами функционировали как фашистские, но в долгосрочной перспективе
сочетали национал-консерватизм и фашизм (режимы Франко и Салазара).
Также нам следует учитывать, что крайне правые националистические движения, которые пытались захватить власть и установить диктатуру, в течение последовавших за такими действиями лет часто изменяли свою идеологию и свое отношение к фашизму: когда им было удобно, они фашистизировались и называли себя фашистами. Позже они могли утверждать, что они никогда не были фашистами. Аналогичным образом они могли объединять национализм с фашизмом и другими крайне правыми идеологиями, такими как расизм или антисемитизм, взятыми в разных пропорциях, и, следовательно, не быть ни типично фашистскими, ни националистическими или расистскими.
Фашизм. Национализм.
Праворадикалы