Джентиле отметил, что сакрализация политики в XX в. прижилась еще в годы Первой мировой, когда сразу в нескольких странах для легитимизации насилия использовали Бога и религию. После войны религиозные символы использовали даже атеистические или антирелигиозные движения, с тем чтобы придать вес своим идеологиям и привлечь массы в свои ряды. Очень распространенными атрибутами милитаристских и тоталитарных движений были культ павших героев и мучеников, символизм смерти и возрождения, преданность и возвеличивание нации, мистические свойства крови и жертвоприношений67. Еще одним важным проявлением политической религии, особенно в украинском контексте, стала сакрализация государства. Поскольку ранее украинцам не удалось создать свое государство, стремление добиться этого в будущем стала для украинских революционных националистов вопросом жизни и смерти68.
В силу особых политических обстоятельств небольшая группа украинских националистов-революционеров, базирующаяся главным образом в диаспоре, осталась верной традиции сакрализации политики и в послевоенное время. Культ Бандеры, как до, так и после его гибели, сочетал в себе различные религиозные элементы. Впоследствии Бандера был объявлен мучеником. Для изучения этого вопроса мы будем применять методику Джентиле и концепцию «насыщенного описания» (thick description) Клиффорда Гирца, пробираясь, путем описательного анализа ритуалов и различных агиографических предметов, к пониманию значения культа Бандеры, а также той роли, которую это явление сыграло в изобретении украинской традиции69.
С явлением сакрализации также связана дихотомия «героизации-демонизации». Это понятие также будет рассмотрено в данном исследовании, но оно не должно помешать нам раскрыть детали биографии Бандеры и истории его движения. Деление людей на героев и злодеев, друзей и врагов является неотъемлемым элементом тоталитарных
идеологий. Главный вопрос, на который предстоит ответить в этой связи: какие запросы удовлетворяла идеология, изображая Бандеру в качестве героя или же злодея? Кем он был на самом деле70?
Изучение феномена Бандеры, ОУН и украинского национализма должно также рассматриваться в контексте СССР и советской идеологии. ОУН считала Советский Союз своим главным врагом - как до, так и особенно после устранения большинства евреев и поляков с территории Украины. Воплощение в Украине послевоенных планов ультранационалистической революции Бандеры основывалось на действиях против советской власти. Советская пропаганда, что еще важнее, создала собственный образ Бандеры, который повлиял на отношение к Бандере в странах Западного блока в годы «холодной войны», а после распада СССР - в постсоветской Украине. Следовательно, важным аспектом настоящего исследования является изучение «советских» вопросов, связанных с Бандерой и украинским революционным национализмом71.
Память. Личность.
Символ. Отрицание
Последнее теоретическое понятие, которое должно быть вкратце рассмотрено, прежде чем мы перейдем к эмпирической части нашего исследования, это память. С самого начала в коллективных воспоминаниях разных сообществ образ Бандеры не был однородным. У людей, которые занимались созданием его культа и верили в его миф, сформировался идеализированный и героический образ Бандеры. Совершенно другим образом запомнили Бандеру поляки, евреи и другие лица, пережившие террор ОУН и УПА. Очень негативный и оскорбительный имидж Бандеры и ОУН-УПА создавала советская пропаганда. После распада СССР память о Бандере разделила постсоветскую Украину.
В процессе анализа различных моделей памяти о Бандере, мы должны различать, по крайней мере, три понятия: индивидуальную память, коллективную память и политику памяти. Определенное количество людей знали Бандеру и запечатлели его в личной памяти. Публикация и популяризация воспоминаний этих людей позволили другим людям, лично не знавшим Бандеру, познакомиться с деталями его биографии и наладить с ним эмоциональную связь. Это явно повлияло на коллективную память сообщества, представители которого обладали сходной самоидентификацией и аналогичным опытом. На оба типа воспоминаний повлияла политика памяти. Именно она, задаваясь целью соответствовать политическим ожиданиям движения, общества и государства, определяла характер проведения официальных коммемораций
и способов репрезентации образа Провідника в биографиях, фильмах или экспозициях72.