Разбираясь с сущностью фашизма, необходимо вкратце обозначить разницу между фашизмом и национализмом, двумя довольно тесно связанными феноменами. Современная трактовка национализма как политической программы, инструментализирующей и мистифицирующей прошлое в целях формирования национального сообщества и создания национального государства, известна с конца XVIII - начала XIX века61. Национализм был побочным продуктом Французской революции и порожденной ею современной политики. Кроме того, на него повлиял романтизм. Националистические движения принимали самые разные формы, в зависимости от социальных и политических условий групп, которые применяли или принимали эту идеологию. Радикальные черты национализм приобрел на рубеже XIX-XX вв. Согласно Георгу Моссе, национализм стал «жизненной системой, которая послужила основой для всех фашистских движений». Распространению фашизма, который, по словам Штернхеля, на первом этапе был «синтезом органического национализма и антимарксистского социализма», также способствовал опыт массового насилия, приобретенный во время Первой мировой войны. Фашизм стал самой радикальной формой национализма, но его собственная идеология и цели отличались от установок национализма. Хотя национализм и фашизм были подвержены влиянию расизма и антисемитизма, они не были расистскими или антисемитскими в одинаковой степени. Наконец, мы должны согласиться с тем, что, хотя национализм и фашизм отличаются по своей сущности, границы между ними часто исчезают, особенно когда идет речь об ОУН и усташах, которые считали себя националистическими «освободительными движениями», связанными с другими фашистскими движениями62.
В межвоенный период Бандера и ОУН называли себя «националистами», однако считали ОУН близким к таким движениями, как
итальянский фашизм, национал-социализм, «Железная гвардия» и им подобным. В этом исследовании они будут называться, в зависимости от контекста, националистическими или фашистскими. Лица или группы, которые в годы «холодной войны» или после распада СССР установили культурную, духовную или эмоциональную преемственность между собой и ОУН межвоенного периода (ее лидерами, членами или политикой), будут называться, также в зависимости от контекста, «националистами», «неофашистами», «праворадикалами» или «крайне правыми». «Неофашизм» в этом исследовании трактуется как послевоенное возрождение фашистских идей и эстетики в условиях, когда основные фашистские государства перестали существовать, а фашизм как идеология был полностью дискредитирован злодеяниями, совершенными нацистской Германией и другими подобными движениями и режимами.
Термины «фашизм», «праворадикалы» или «крайне правые» не являются взаимозаменяемыми. Термин «праворадикалы» также является двусмысленным. С одной стороны, начиная с 1950-х, его широко применяют политологи, когда рассматривают деятельность ультранационалистических, антикоммунистических,
фундаменталистских или популистских партий. С другой стороны, ученые используют его в более общем контексте, когда дают определение модерным радикальным националистическим движениям, которые возникли в Европе в конце XIX в. В целом термин «фашизм» имеет более конкретный смысл, чем термин «праворадикалы». Он связан с определенным видом «праворадикальных» движений, появившихся после Первой мировой, таких как итальянские фашисты и национал-социалисты, и рядом других небольших партий или организаций, которые стремились прийти к власти и установить режим фашистской диктатуры63.
Сакрализация политики и дихотомия «героизации-демонизации» Сакрализация политики - это теоретическая концепция, связанная с ранее обсуждавшимися понятиями культа, мифа, харизмы и фашизма. Эмилио Джентиле, один из ведущих теоретиков этой концепции, утверждал, что тоталитарные движения и режимы имеют тенденцию сакрализировать политику и создавать политические религии. Как отмечает Джентиле, «сакрализация политики имеет место, когда политика задумана, живет и представлена посредством мифов, ритуалов и символов, предполагающих веру в сакрализованную светскую сущность, преданность верующих сообществу, их энтузиазм, боевой дух и готовность жертвовать собой в целях защиты и победы движения»64.
Анализируя радикальную и революционную форму украинского национализма, на которую в значительной степени повлияла религия, важно
иметь в виду, что «сакрализация политики не обязательно приводит к конфликту с традиционными религиями. Она также не приводит к отрицанию существования любого сверхъестественного высшего существа»65. Напротив, связь между политической и традиционной религией очень сложна. Политические религии заимствуют религиозные элементы и «превращают их в систему убеждений, мифов и ритуалов», вследствие чего границы между ними часто размываются: обычные люди превращаются в адептов, политические символы становятся сакрализированными, а национальные герои воспринимаются как светские святые66.