С 1944 г. важной составляющей советского пропагандистского дискурса стало слово «бандеровцы». Любой, кто выступал (или его в этом обвиняли) против советской власти, мог быть назван «бандеровцем», особенно если человек симпатизировал национализму и состоял (или его родственники) в ОУН или УПА. Слово «бандеровец» имело уничижительное значение и его употребляли в основном по отношению к предателям украинского народа, коллаборантам, фашистам, врагам советской власти, кровавым убийцам и шпионам западных спецслужб. Это слово также часто использовалось для дискредитации антисоветских диссидентов и других политических противников. Со временем название «бандеровцы», или иногда просто «бандеры», стало популярным не только в советской Украине, но и в других республиках и государствах-сателлитах СССР. Даниил Шумук, сорок пять лет отсидевший в польских, немецких и советских тюрьмах и лагерях, в 1970 г. (после своего освобождения) оказался в Одессе. Однажды в трамвае местный житель назвал его «бандерой» - только потому, что Шумук разговаривал по-украински1938.
В советских публикациях, посвященных украинскому национализму, повсеместно встречаются эпонимы «Бандера» («бандеровец» или «бандера», для единственного числа) и «бандеровцы» (для множественного числа). «Бандеровцами» называли членов ОУН, партизан УПА и зачастую всех остальных украинских националистов. Имя Степана Бандеры не уставали упоминать почти в каждой публикации об украинском национализме и событиях Второй мировой соответствующего места
и времени, но при этом сам Бандера не играл в этих материалах столь заметной роли, как, собственно, его эпоним. Бандере - как человеку и политику - не уделяли столько внимания, сколько уделяли таким видным «бандеровцам», как Коновалец, Стецько и Бульба-Боровец. Примечательно также, что крайне мало советских публикаций было посвящено самому Степану Бандере.
Плодовитый советский украинский писатель Юрий Мельничук писал о бандеровцах так: «Бандеровцы - это гадкое слово. Оно стало синонимом предательства, продажности, братоубийства. Любой честный человек, которому приходится произносить это слово, испытывает чувство возмущения, ненависти и отвращения к этим мерзостным выродкам. Это чувство целиком справедливо, потому что, когда мы говорим о бандеровцах, мы имеем в виду украинских буржуазных националистов, их предательство и продажность, их змеиную ярость и враждебность к украинскому народу.
Поезжайте в села западноукраинских областей и спросите детей, на глазах у которых злодеи-бандеровцы убивали их родителей; спросите старух, в присутствии которых бандеровцы расстреливали из немецких “парабеллумов” их сыновей, дочерей и внуков. Поезжайте в те села, где бандеровцы сжигали народное добро, и спросите: “Кто такие бандеровцы?” Всякий - и стар, и млад - ответит вам: “Проклятые убийцы, фашистские нелюди, бандиты” <...>
Могучий советский народ разгромил немецко-фашистские полчища. Советская Украина освободилась от фашистской оккупации; люди начали мирную, творческую жизнь. А жалкие недобитки украинско-немецких националистов и бандеровцев ушли в леса и только темными ночами выходили из своего логова, чтобы убивать, вешать, жечь, грабить, нарушать ход мирной жизни и социалистического строительства. Но гневной рукой народ уничтожил и раздавил национал-фашистскую бандеровскую гадину.
Теперь бандеровцы уничтожены. Колхозник, рабочий, учитель и комсомолец мирно трудятся. Однако мы не имеем права терять бдительность, мы должны своевременно выявлять и ликвидировать все виды вражеских действий или пропаганды, поскольку нашим ненавистным врагам -американо-английским империалистам - не нравится мирная жизнь и творческий успех советского народа»1939.
Вскоре после убийства Бандеры Мельничук написал памфлет Під чужим порогом. Сравнив Бандеру с собакой, автор изложил историю его жизни, включая непростое сотрудничество с немцами и странами Западного блока. В самом начале истории собака кусает своего хозяина -священника, заботившегося о ней с той поры, как она была щенком. Рассердившийся хозяин прогоняет собаку вон, и она оказывается