По словам Мирчука, анализировать «тоталитарные» и «диктаторские» тенденции в деятельности ОУН или Бандеры - дело незаконное. Более того, такой подход - это часть практики врагов ОУН. Бандера был демократом, понимавшим разницу между «законной общественногражданской жизнью и [необходимыми] формами революционного подполья». Как любой член ОУН, он подчинялся демократическому порядку, уважал демократию и права человека2073. Рассказывая годах жизни Бандеры, последовавших за его арестом 14 июня 1934 г., Мирчук с осуждением вспоминал о пытках украинских заключенных в польских тюрьмах и представил подробное их описание. Он утверждал, что «закованный в наручники и замученный Степан Бандера был воплощением мифического Прометея», который пострадал за Украину2074. Вспоминая о событиях, связанных с Варшавским процессом, Мирчук изменил политическое значение фашистского салюта Слава Україні!, который члены ОУН неоднократно демонстрировали в зале суда. Он рассказал, что члены ОУН восклицали Слава Україні!, но не упомянул, что при этом они делали характерный жест правой рукой. Тем самым он придал этому салюту такой вид, в каком украинские патриоты, родившиеся в послевоенное время, восприняли его благосклонно2075. Подобным образом Мирчук объяснял и деятельность Бандеры и ОУН во время войны: «Руководство революционной ОУН во главе со Степаном Бандерой не дурило себя надеждой, что гитлеровская Германия поддержит восстановление независимого украинского государства. ...Поэтому оно решительно отказалось от какого-либо сотрудничества с гитлеровской партией, и, особенно, от какого-либо соотношения действий ОУН с политикой гитлеровской Германии»2076.
Но поскольку полностью отрицать сотрудничество ОУН(б) с нацистской Германией было невозможно, Мирчук заявил, что ОУН(б) «решила, что не только возможно, но и необходимо установить контакт с протигітлерівськими кругами немецкой армии. [Это сотрудничество] было необходимо, чтобы в первые недели войны создать украинские воинские части на украинских землях, которые станут ядром регулярной украинской армии»2077. Вопросы, связанные с преследованием евреев и Холокостом, в этом контексте не затрагивались в принципе, хотя еврейские погромы происходили как раз в то время и именно в тех местах, где ОУН(б) осуществляла свои революционные действия. Кроме того, сообщалось, что ОУН(б) не планировала устанавливать в Украине фашистскую диктатуру, а стояла у основания Украинского национального комитета (УНК), с тем чтобы в правительстве ОУН(б)
могли быть представлены интересы всех украинцев. Более того, он писал, что с первых шагов «Украинской национальной революции» ОУН(б) вела борьбу с советским и германским империализмом2078. Мирчук подтвердил, что ОУН(б) убивала членов ОУН(м), но только тех, кто работал на гестапо, или тех, кто «сдавал» членов ОУН(б). Однако ответственность за убийства Сциборского и Сеника возлагалась Мирчуком на СССР, а Бандера и ОУН(б) не имели к этому никакого отношения2079.
Затрагивая вопросы, связанные с Актом проголошення, Мирчук опускал все упоминания о коллаборационизме и дружеских отношениях с Націонал-Соціялістичною Велико-Німеччиною, що під проводом Адольфа Гітлера творить новий лад в Європі й світі та допомагає українському народові визволитися з-під московської окупації, - как это было указано в оригинальном тексте документа2080. Таким образом, по словам первого агиографа Бандеры, Акт від ЗО червня 1941 року был началом «борьбы против гитлеровской Германии» и имел особое значение. Это было официальное заявление украинского народа всему миру..., что украинский народ, как единственный хозяин этой земли, желает жить свободной жизнью в собственной суверенной державе»2081.
Бандера, которого немцы арестовали, страдал, но не сдавался. Он, «как ранее с поляками, не боялся ни пыток, ни смерти за свободу Украины»2082. Провідник выступал против немцев до самого конца войны, несмотря на пытки гестапо, которым он подвергался: «И с этим решительным “нет” [сотрудничеству с Германией] Бандера сумел продержаться до распада гитлеровской Германии, хотя ему пришлось пережить долгие годы тяжелого заключения в немецких тюрьмах и концлагерях, каждый день готовясь к смерти. ...Моральная сила характера Степана Бандеры и его физическая выносливость перед пытками оказались крепче, чем вся физическая сила гестапо»2083. В своих послевоенных статьях Бандера отрицает факт сотрудничества с немцами, что для Мирчука было лучшим доказательством того, что такого сотрудничества действительно не было2084.