Бандера и ОУН считали себя украинскими националистами, духовно связанными с национал-социалистами, итальянскими фашистами и другими подобными движениями, такими как усташи и «Железная гвардия». Они не понимали, что понятия «национализм» и «фашизм»
являются взаимоисключающими. Только после конфликта с нацистской Германией, и тем более после того, как Германия стала проигрывать войну, лидеры ОУН и УПА стали разводить в своей риторике украинский национализм и фашизм по разные стороны. Тем не менее как во время, так и по окончании войны у Бандеры и оуновцев его фракции не возникало никаких негативных эмоций по отношению к фашизму, хотя позднее он и его сторонники публично заявляли, что украинский национализм никогда не был связан с фашизмом и не имел с ним ничего общего.
Ни одно фашистское движение не обходилось без вождя. В украинском языке для определения понятия «вождь» существует два слова: провідник и вождь. Бандеру обычно называли Провідником, и лишь изредка - Вождем. В отличие от Провідника, слово «вождь» имеется и в русском языке, его употребляли применительно к Ленину и Сталину.
В украинском языке в двадцатые и тридцатые годы слово «вождь» ассоциировалось с тоталитарными контекстами в большей степени, чем слово Провідник, однако это различие исчезло на рубеже тридцатых и сороковых годов. В довоенный период УВО и ОУН использовали слово Провідник, когда речь шла о лидере всей организации, главе Краевой экзекутивы или командире боевого подразделения, а слово «вождь» было более подходящим при переводе слов Duce или Führer. Термин «вождь» упоминается в «Нациократии» Сциборского, изданной в 1935 г. С 1938 г. -после убийства Коновальца - руководство ОУН стало называть «вождем» Мельника.
Чтобы отличаться от старшего поколения, молодые ультранационалисты стали называть своего вождя Провідником и подчинялись ему в соответствии с принципом фюрерства. Преимущество слова Провідник заключалось в том, что оно не встречалось в русском языке, и поэтому Бандеру нельзя было спутать со Сталиным. Тем не менее в период «Украинской национальной революции» в некоторых ячейках ОУН(б) Бандеру продолжали называть «вождем», поскольку не были осведомлены о тонкостях политики оуновского руководства.
ОУН(б) стремилась сделать Бандеру Провідником украинского государства, которое ей удалось провозгласить, но - не получилось отстоять. Слово Провідник было в ходу и во время войны. После того как нацистская Германия стала проигрывать войну, в руководстве ОУН и УПА официально дистанцировались от фашизма и стали в принципе отрицать, что оуновцы когда-либо были фашистами, заменив принцип фюрерства, воплощавшийся в фигуре Провідника, правлением триумвирата. Тем не менее верные Бандере украинские националисты продолжали считать его своим Провідником, что было характерным и для периода «холодной войны». Название Провідник окончательно закрепилось за Бандерой после
его гибели - он стал легендарным вождем движения. Начало этому было положено украинской диаспорой, но затем эту тенденцию подхватили и сторонники Бандеры, проживающие на территории постсоветской Украины. Эти люди поклонялись ему как Провіднику, но это не означает, что они считали его фашистским вождем. Употребляя это слово, они обычно имели в виду вождя движения, пытавшегося освободить Украину от немецкой и советской оккупации. Они почитали Бандеру как символ «освободительной борьбы», зачастую не зная как о реальном значении этого определения, так и об истории самого движения.
Рассматривая деятельность Бандеры и его культ в контексте фашизма, мы также должны затронуть вопросы, связанные с украинским неофашизмом. Эпоха фашизма «официально» закончилась с окончанием Второй мировой и разгромом нацистской Германии и фашистской Италии, а также с крушением других фашистских движений и режимов. Злодеяния нацистов и представителей других аналогичных движений полностью дискредитировали фашизм, но по окончании войны фашисты не исчезли и не превратились в демократов.
Разрастание культа Бандеры, произошедшее после его гибели, не превратило украинскую диаспору и всех постсоветских украинцев в фашистов. Тем не менее именно те сообщества, которые в годы «холодной войны» и вслед за распадом СССР принялись прославлять Бандеру, в итоге и выработали позитивные формы памяти о легендарном Провіднике и его движении.