Культ Бандеры, разросшийся в годы «холодной войны», был типичным крайне правым националистическим и неофашистским культом, тем не менее многих украинцев диаспоры это обстоятельство не насторажива-
ло и они охотно принимали участие в деятельности «харизматических сообществ», устраивающих коммеморации Бандеры. Некоторые из них поклонялись Бандере, поскольку Провідник вызывал у них восхищение еще со времени Варшавского и Львовского судебных процессов (другие -помнили его по событиям 1941 г.). Некоторые украинцы позитивно относились к культу Бандеры, поскольку они были украинскими патриотами и исполнение ритуалов в честь Бандеры и «борцов за свободу» из УПА виделось им эффективным способом протеста против советского режима.
Молодые люди, воспитывавшиеся в диаспоре, были приобщены к культу Бандеры своими родителями, друзьями или молодежными организациями, такими как СУМ и «Пласт». Безусловно, часть представителей «харизматического сообщества» - по крайней мере те из этих людей, кто, являясь ветераном ОУН и УПА, был причастен к Холокосту и сотрудничал с немцами в годы войны, - были хорошо осведомлены как о злодеяниях украинских националистов-революционеров, так и о фашистизации движения и коллаборационизме. Они также понимали, что коммеморации Бандеры и поклонение ему как украинскому национальному герою и жертве советского режима -удачный способ отодвинуть в тень вопросы, связанные со злодеяниями ОУН и УПА, равно как и другие «неудобные» моменты из истории ОУН. Тем не менее некоторые представители украинских общин, возможно, не знали о злодеяниях ОУН и УПА, поскольку Армстронг и другие историки не рассматривали эти аспекты в своих исследованиях, а само по себе наличие культа Бандеры позволяло предположить как само собой разумеющееся, что герои и мученики не убивали мирных жителей и не сотрудничали с нацистами.
В послевоенный период не только крайне правые круги украинской диаспоры, но и многие другие антисоветские группы, в том числе ведущие политики крупнейших и наиболее влиятельных стран Западного блока, называли лидеров ОУН(б) антисоветскими «борцами за свободу». В пятидесятые годы Бандера давал интервью на радио, в которых он заявлял западногерманской аудитории, что ОУН и УПА состоят из патриотических борцов за свободу, сражавшихся против режима нацистского и продолжающих борьбу с режимом советским.
Стецько, призывавший в письмах к Führer’у, Duce, Poglavnik’y и Caudillo признать провозглашенное украинское государство, в 1966 г. был объявлен Почетным гражданином канадского г. Виннипег. В 1983 г. его приглашали в Капитолий и Белый дом, где «последнему премьеру свободного украинского государства» оказывали прием Джордж Буш и Рональд Рейган. 11 июля 1982 г., в день проведения «Недели пора-
бощенных народов», над Капитолием США развевался — символизируя свободу и демократию, но никак не этническую чистку и геноцидный фашизм, - красно-черный флаг ОУН(б), официально принятый этой организацией в 1941 г. Никто не понимал, что это был тот же самый флаг, который в июле 1941 г. развевался над зданием мэрии Львова и другими учреждениями, и что те, для кого этот флаг что-то означал, подвергали гонениям и убивали мирное еврейское население.
Образ Бандеры, который создавала советская пропаганда, был полностью противоположным тому, каким его видела украинская диаспора. Враждебный советский нарратив возмущал эмигрантов и косвенным образом способствовал радикализации их правых кругов, в том числе упрочению культа Бандеры. Согласно советской идеологии, Бандера и его сторонники предали украинский народ так же, как Власов и его движение предали русский. Советская пропаганда придала термину «бандеровцы» новые коннотации. Если первоначально подразумевалось, что «бандеровец» - это «убийца» (как это было в обиходе у поляков и евреев, подвергавшихся массовому насилию со стороны ОУН и УПА в 1943-1944 гг.), то вскорости это слово стало означать «предатель», «бандит», «фашист» и даже «капиталист».
В 1944—1946гг. в советской пропаганде повстанцев УПА часто называли «немецко-украинскими националистами» - прихвостнями и холуями нацистской Германии, продолжающими сражаться против СССР даже после поражения своих покровителей. Через несколько лет после окончания войны советская пропаганда отдала предпочтение термину «украинские буржуазные националисты», который подразумевал осуждение украинских националистов уже как «капиталистов».
Советский режим, как и УПА, прибегал к демонстративному насилию, усматривая в нем пропагандистский потенциал. Одной из таких практик НКВД были публичные казни партизан УПА через повешение, на наблюдение за которыми сгоняли жителей окрестных населенных пунктов (иногда - целые группы школьников). Советская идеология превратила в героя и мученика писателя Ярослава Галана, осуждавшего деятельность националистов и убитого (предположительно) повстанцем УПА. В целом, в советском дискурсе все жертвы украинских националистов получали статус мучеников и героев.