лидером ОУН-УПА и символом украинской «освободительной борьбы», героем и мучеником, сражавшимся и павшим за Украину. Создатели музея не ставили перед собой цели подробно ознакомить посетителей с обстоятельствами жизни Бандеры или с практикой украинского геноцидного национализма. Музей был создан для прославления и сакрализации Провідника - рассказа о «трагической», но «героической» борьбе представителей его поколения. Создатели музея провели неожиданную связь между Бандерой и УПА. Бандера никогда не вступал в ряды этой армии, но тема УПА стала одной из ключевых в экспозиции музея, и этому есть свое объяснение: многие партизаны УПА считали Бандеру духовным лидером революционного украинского национализма и прочно с ним солидаризовались. Следует отметить, что основной целью выразительной экспозиции УПА в музее Бандеры, по-видимому, является отрицание (или затушевывание) злодеяний УПА путем виктимизации и прославления Бандеры. В музейной экспозиции также полностью игнорируется тема Холокоста и причастность к нему украинцев. Глядя на представленные в экспозиции фотографии украинских заключенных Аушвица, может сложиться впечатление, что в этом концлагере как находились, так и были убиты только члены ОУН(б). Аналогичным образом украинско-еврейские отношения военных лет трактовались и в публикациях Петра Мирчука. Этот первый агиограф Бандеры стал примером для всех последующих, которые унаследовали от него стратегию отрицания причастности украинцев к Холокосту и другим злодеяниям, совершенным украинскими националистами.
К созданию апологетического и панегирического нарратива, связанного с деятельностью Бандеры и его «освободительного движения», приложили свою руку не только националистические фанатики, преданные сторонники Бандеры и крайне правые деятели, но и целый ряд ученых, работавших в университетах Канады, Германии, Франции, США и других стран. Некоторые из этих ученых - Тарас Гунчак, Петр Потичный и Владимир Косик - были ветеранами ОУН или УПА. Не совсем критично к предмету своего исследования относился и Дж. Армстронг, первый профессиональный историк, изучавший деятельность украинских националистов. По разным причинам он не включил в свои работы данные о погромах 1941 г., этнических чистках 1943-1944 гг., уничтожении евреев и ряде других аспектов, которые, безусловно, необходимо было учесть при написании истории деятельности этого движения. Армстронг, как и многие другие историки того времени, опирался только на украинские и немецкие источники. Свидетельства жертв, пострадавших от террора ОУН и УПА, он
игнорировал. Кроме того, на него, похоже, повлияло произошедшее в годы «холодной войны» возрождение национальных нарративов тех из государств, в которых в 1944 г. были насильственно установлены просоветские режимы. По этим и другим причинам автор первой исчерпывающей монографии о деятельности украинских националистов сформулировал ряд ошибочных выводов, к которым историки отнеслись без должного критического внимания что после выхода его работы, что в последующее время. Не только украинские националисты (как, например, Донцов, цитировавший и высоко оценивший Армстронга в своем предисловии к книге Стецько ЗО червня 1941), но и политически немотивированные профессиональные историки рассматривали исследование Армстронга как академический и объективный стандарт -достоверную монографию о деятельности украинских националистов в годы войны2394.
Многие галицкие украинцы, покинувшие Украину в военное и послевоенное время, обустроились в период «холодной войны» в западных университетах, получив, таким образом, возможность открыть для себя подлинные демократические ценности и, соответственно, переосмыслить геноцидный национализм. Однако большинство украинских интеллектуалов, работавших в западных университетах, предпочли возвести в своих работах идеологические препоны. Усердно отстаивая свои националистические идеи, они выдавали их за патриотические традиции или антикоммунистические убеждения. Эти люди не ставили перед собой задачу по-настоящему исследовать события военных лет, украинский фашизм и Холокост. Они либо игнорировали эти темы, либо писали апологетические и искажающие историю работы, в которых украинские националисты выступали как антинемецкие и антисоветские борцы за свободу. Особняком в этой группе стоит Иван Лысяк-Рудницкий. Будучи одновременно историком и свидетелем современности, Лысяк-Рудницкий скорее переосмыслил, чем исследовал деятельность ОУН. С деятелями этого движения этот ученый был знаком еще до эмиграции и не испытывал к ним сипмпатии.
Тем не менее в послевоенное время Лысяк-Рудницкий, судя по всему, не возражал против сотрудничества с такими людьми, как Кубийович. Бывший лидер УЦК был в его глазах более умеренным и рациональным человеком, чем Бандера. Вопрос о том, стоит ли вспоминать, чем занимался Кубийович во время войны, не имел для Лысяка-Рудницкого никакого значения - ему было достаточно того, что этот человек занят изданием Енциклопедії Українознавства и другими важными проектами.