Насколько крайними были в это время настроения с обеих сторон, можно судить по двум нижеприведенным свидетельствам. В 1939 г. в Люблине местные польские политики обсуждали вопрос «уничтожения» украинцев183. Немецкий журналист, оказавшийся в этом регионе весной того года, писал, что украинское население надеется, что польскую проблему на этих территориях вскорости решит «дядя фюрер»184. В этом контексте обращает на себя внимание тот факт, что количество украинцев, принимающих участие в националистических мероприятиях, резко возросло в последние месяцы перед началом Второй мировой. В панихиде по Коновальцу, состоявшейся в соборе Св. Юра 23 мая 1939 г., приняли участие около 500 человек. Через пять дней на панихиде у могилы Січових стрільців, которую отслужил Иван Гриньох (ил. 24), присутствовали 4 тыс. человек. Позднее состоялась еще одна многолюдная панихида - на могилах трех известных националистов: Василия Биласа (ил. 25) и Дмитрия Данилишина (ил. 26), которые ранее были казнены за убийство польского политика, и Ольги Басараб (ил. 23), которая, как полагали, была убита польскими следователями185.
Во второй половине тридцатых годов многие украинцы перестали относиться к ОУН как к чуждой и опасной политической организации. В это же время с большим доверием к ОУН начали относиться представители УНДО и некоторых других украинских ненационалистических партий, хотя ранее, в начале двадцатых годов, они осуждали террористические методы как УВО, так и впоследствии ОУН. В конце тридцатых годов большинство украинцев, проживающих в Польше, стали воспринимать нацистскую Германию как возможного освободителя и союзника, что было свойственно членам ОУН еще с начала двадцатых годов. После 1939 г. даже такие демократические политики, как Василий Мудрый или Кость Паньковский, ранее
осуждавшие насилие, фашизм и националистическую ненависть, начали сотрудничать с нацистской Германией и рассматривать ОУН как важную «освободительную силу»186. Оуновец Евгений Стахив (ил. 32) в своих мемуарах заметил, что в годы, предшествовавшие Второй мировой, все украинские движения и организации - как в изгнании, так и во П-й Речи Посполитой - ориентировались на нацистскую Германию. Они надеялись, что Германия разгромит Польшу и предоставит украинцам шанс создать свое государство187. Вскоре после Мюнхенского соглашения на тех территориях Чехословакии, население которых в основном составляли русины (этнически родственная по отношению к украинцам группа), украинцы предприняли попытку образования государства Карпатская Украина. С просьбой о поддержке и признании этого государства украинские националисты обратились к немцам, однако Германия не только проигнорировала эти обращения, но и одобрила последующую оккупацию этих территорий Венгрией. Тем не менее на хорошее отношение украинских националистов к Германии эти обстоятельства не повлияли188.
ОУН: расизм, фашизм, революция, насилие и борьба за украинское государство
В 1920 г. украинские ветераны Січових стрільців — Евгений Коновалец (ил. 35), Андрей Мельник (ил. 34) и Роман Сушко (ил. 33) — основали в Праге Українську військову організацію (УВО). Целью деятельности этой организации было продолжение борьбы за самостоятельное украинское государство, однако в конечном итоге УВО стала обыкновенной террористической организацией, не игравшей никакой заметной роли в украинской партийно-политической жизни. Вопросы финансирования УВО решала самостоятельно, выполняя задачи, связанные со шпионажем в пользу других стран. Спустя несколько лет после образования лидеры УВО поняли: чтобы стать доминирующей политической силой, необходимо объединиться с правыми политическими организациями и привлечь в свои ряды молодежь. С этой целью на Першому Великому зборі ОУН, который проходил в Вене с 28 января по 3 февраля 1929 г., они и основали ОУН. В тридцатые годы ОУН подчинялась своему (главному) руководству в изгнании и Краевой экзекутиве, руководители которой проживали в Польше189. Главной политической целью как УВО в двадцатые годы, так и ОУН в тридцатые была мобилизация «украинских масс» для их участия в революции, в результате которой будет дан старт вооруженному конфликту между украинцами и их «оккупантами». ОУН считала, что «только национальная революция способна освободить нацию от рабства» и предоставить украинцам возможность «обрести независимость и государственность»190.