«Траурный поезд» покинул Варшаву в 13:00. По пути в Новы-Сонч поезд останавливался на 10-30 минут в каждом из семи главных городов страны, предоставляя возможность местным делегациям и гражданам почтить память погибшего министра. В пути к поезду пришлось добавить еще один вагон, поскольку для новых венков не хватало места. В тех населенных пунктах, где поезд не останавливался, его встречали звоном церковных колоколов и осыпали цветами, а кое-где его сопровождали самолеты. В Тарнове поезд обступили толпы людей с факелами в руках, а крестьянские девушки, стоя на коленях и воздевая руки к небу, устроили возле него молебен430.
После трех с половиной дней коллективного траура похороны приняли, как и обещал вождь и самый почитаемый человек в государстве - маршал Пилсудский, очень церемониальную форму. Польское общество, охваченное националистическими и патриотическими страстями, не замечало идеологического характера этого процесса, превращавшего Перацкого в героя и мученика. На траурном богослужении в Новы-Сонче епископ Лисовский произнес проповедь, которая заставила членов правительства - «старых, закаленных в боях солдат», сражавшихся за независимость Польши, - прослезиться431. По прибытии в город гроб с телом Перацкого установили на гужевую повозку и доставили на кладбище. Во время похорон Станислав Кар, заместитель маршала Сейма, как и многие ораторы до него, назвал Перацкого верным слугой Пилсудского («гения и вождя народа»), выразив надежду, что рука правосудия в конце концов настигнет убийцу432.
К политизированным траурным карнавалам также присоединились газеты, радиостанции и министерство образования. Даже если не все они делали это так экстенсивно, как полуофициальный орган правительства санации Gazeta Polska, именно их усилия привели к формированию нового политического мифа об отважном Перацком, который пал за свою страну. Польское радио, например, отменило многие запланированные программы, чтобы вести трансляции с траурных церемоний в костелах Варшавы, Новы-Сонча и других городов. В эфире этой радиостанции также подробно рассказывалось о следовании «траурного поезда» в пути и транслировались программы, в эфире которых обсуждались убийство и вызванный ним резонанс433. Министр образования распорядился посвятить обсуждению гибели Перацкого отдельный урок в каждом школьном классе434. Всю первую полосу своего выпуска за 19 июня Gazeta Lwowska отдала под огромный некролог (ил. 91)435.
Коллективная идеологическая работа по созданию нового политического мифа увенчалась книгой «Бронислав Перацкий: бригадный генерал, министр внутренних дел, депутат Сейма, солдат, государственный деятель, человек», изданной в конце 1934 г. польским Институтом государственно-творческой пропаганды436. Целью данного издания было представить Перацкого верным слугой отечества и «вождя [Пилсудского], освободившего Польшу от порабощения»437. Убийство и побег убийцы, кончина Перацкого в больнице и обморок его матери при получении известия об убийстве сына, соболезнования со всего мира и траурные церемонии во всех польских городах, похороны и похоронные речи различных политиков - вся эта волнующая и горестная информация была подана в книге в духе агиографического нарратива438.
В общем контексте этого весьма стилизованного траура две основные украинские газеты II Речи Посполитой - Діло и Новий час - оставались довольно сдержанными, фактически дистанцируясь от коллективного конструирования мифа. Газета Діло, наряду с сообщениями о реакции на событие других газет, ограничилась публикациями сугубо информационных сообщений (об убийстве и траурных мероприятиях)439. Это издание также опубликовало соболезнования Української парламентарної репрезентації и сообщило о массовых арестах членов ОУН, информация о чем в каком-то смысле отвлекала внимание читателей от траура440.
Одновременно с этим газета Діло информировала своих читателей о судебных процессах над членами ОУН, которые проходили на местном уровне. В течение траурного периода и последующих месяцев состоялось три таких судебных разбирательства. Поскольку эти процессы считались политическими, освещение их в прессе носило
соответствующий характер. На судебном процессе в Тернополе четыре члена ОУН были привлечены к ответственности за убийство полицейских и принадлежность к ОУН. Статья на эту тему, опубликованная в Діло, называлась Великий політичний процес у Тернополі. За приналежніть до ОУН і вбивство постерункового441. На этом процессе двое из членов ОУН были приговорены к смертной казни, один получил пожизненное заключение, а еще один был оправдан и освобожден442.