Мигаль и Малюца приняли решение давать показания, поскольку испытывали «угрызения совести» за содеянное. Оба они были причастны к убийству Ивана Бабия (25 июля 1934 г.), а Мигаль - еще и к убийству члена ОУН Бачинского (31 марта 1934 г.). Бачинский и Бабий были убиты но приказу Бандеры, который первого из названных обвинял в препятствовании деятельности украинского националистического движения, а второго подозревал в сотрудничестве с польской разведкой466. 9 мая 1934 г. Мигаль и Сенькив пригласили Бачинского вместе провести время, а заодно и выпить (ведь они были друзьями, и убить друга на трезвую голову представлялось им проблематичным)467. После убийства Бачинского Мигаль впал в глубокую депрессию, и в ОУН подумывали о его
«ликвидации»468. Из четврех человек, доносивших на своих товарищей
только Пидгайный позднее попытался отозвать свое свидетельство,
ссылаясь на то, что оно было сделано под принуждением469.
Другим важным источником информации стали «архивы Сеника», состоявшие из примерно 2500 документов ОУН, конфискованных в Праге в 1933 г. из дома Омеляна Сеника470. Материалы, предоставленные польским коллегам чехословацкими спецслужбами, помогли следователям убедить нескольких подсудимых не отказываться от дачи показаний471, что впоследствии позволило прокурору Желенскому составить более мотивированное обвинительное заключение (с более развернутым и глажением сведений о структуре, действиях и финансировании ОУН)472. Общий объем документов, собранных и подготовленных в ходе следствия, составил целых двадцать четыре тома473.
Согласно показаниям, полученным в ходе расследования, роль Бандеры в подготовке убийства Перацкого была значительной. Его обвиняли в том, что он предоставил Лебедю деньги на слежку за Перацким, выдал Мацейко оружие и уговорил его убить Перацкого, а также был задействован и в других частях преступления474. Однако, по словам прокурора Желенского, инициатива убийства Перацкого принадлежала не Бандере, а руководству в изгнании, т.е. ПУН. В частности, прокурор утверждал, что приказ организовать и осуществить убийство исходил от Коновальца, Ярого и Сеника475.
Двух адвокатов, которые ранее защищали интересы ОУН -Степана Шухевича и Владимира Старосольского, - вызвали на этот процесс как свидетелей обвинения, поэтому они уже не имели права выступать в качестве защитников; их заменили менее опытные Владимир Горбовой, Станислав Шлапак, Лев Ганкевич и Лев Павенцкий (ил.93)476. По словам Степана Шухевича, который являлся не только адвокатом ОУН, но и был связан с членами этой организации семейными узами, Коновалец высказался за то, чтобы еще в начале процесса ОУН взяла на себя ответственность за убийство Перацкого, но Ганкевич, передавая это сообщение другим адвокатам, извратил его содержание477.
ОУН считала убийство средством пропаганды, а судебные промессы использовала в качестве политической сцены. Судебный процесс открывал новые возможности для пропаганды дела украинского националистического движения и привлечения внимания международного сооб-Щества к положению украинцев в Польше. Часто это происходило в результате неписаного соглашения между различными представителями Украинской прессы, в соответствии с которым судебные процессы над членами ОУН считались политическими (даже если их участников обвиняли в грабеже или в убийстве полицейских). Все судебные про-
цессы, связанные с деятельностью ОУН, фактически становились политическими, так как их участников обвиняли не только в совершенных ими преступлениях, но и в принадлежности к ОУН.
Варшавский процесс, как и похороны Перацкого несколькими месяцами ранее, обернулся политическим спектаклем. Подробные репортажи о ходе всех судебных заседаний публиковали почти все польские и украинские газеты. Львовский «Утренний экспресс» (Express Роrаппу) и краковский «Ежедневный иллюстрированный курьер» (Ilustrowany Kurier Codzienny, ил. 94) снабжали эти материалы броскими заголовками: «Сенсационные данные об убийцах Перацкого», «Лидеры и бойцы ОУН, оплаченные Литвой: невероятные откровения на судебном процессе в Варшаве», «Сенсационные признания свидетелей и коварная стратегия защиты» и т.д.478 В ходе всего судебного процесса Ilustrowany Kurier Codzienny регулярно публиковал подробные материалы с рассказами о преступлении и фотографиями, взывающими к скорбным чувствам479.