Но внезапно что-то в душе Елены резко оборвалось. Она почувствовала, как страх медленно расползался по венам, как если бы ледяная рука сжала сердце.
— Постойте, — её голос задрожал, и она замолчала, переводя взгляд на Черный замок, скрывавшийся за густыми деревьями. Тот замок, что всегда был для неё домом, крепостью. В её душе вдруг вспыхнуло сомнение. Страх разливался, как темные волны в душе, не давая ей покоя. — Если вы здесь, то это значит…
— Да, матушка, — мягко произнес Брайс, подойдя к ней и, положив руку на её плечо, почувствовал смятение матери. Его прикосновение было теплым. Елена улыбнулась ему. Улыбка помещицы была нежной, но туманной, как утренний свет, который уступал место ночи. С тревогой и горечью она вглядывалась в лицо сына — в его глазах было столько решимости, упрямства, силы воли, что она не могла не почувствовать, как в его взгляде отразился характер Рейны.
— Ты теперь вместе с нами! — воскликнула малышка Несара. Казалось, счастливее нее никого не было в целом свете.
— Но тогда… — её слова прервались. Улыбка исчезла с губ, оставив лишь тень печали в её глазах. Она крепче сжала маленькую ручку Несары, как бы пытаясь удержать себя на земле, и отвела взгляд от мальчиков. Она повернулась к Гермесу, словно искала в нём ответ на все вопросы, которые мучили её.
Гермес подошел к ней. Он положил свою ладонь на её щеку, и, мягко смахнув слезу с её лица, произнес:
— Да, княгиня, — его голос был тёплым и мягким, но в нём звучала неизбежная тяжесть. Он смотрел в её глаза, и она, почувствовав его прикосновение, прижалась к нему. В глазах Шепчущего была та светлая печаль, которую она не могла отогнать. — Скоро мне придётся вернуться. Я не могу пойти с тобой сейчас.
— Если бы у нас изначально был выбор… — Елена накрыла его ладонь своей, не желая отпускать мужчину. Впервые она могла не притворяться, находясь рядом с ним. Впервые она почувствовала, что являлась любимой женщиной рядом со своим желанным мужчиной, а не Помещицей напротив своего слуги. И, побрала бы все Темень, но ей было желанней всего, чтобы это мгновение длилось вечно.
— Я бы сделал тебя своей супругой.
— В любой из жизней, что у нас были и предстоят… — Елена грустно улыбнулась ему, прощаясь взглядом с мужчиной и проведя кончиками пальцев по его щеке, стараясь запомнить это мгновение и отложить его в своей памяти. — Я бы тоже выбрала тебя.
— Матушка, нам пора, — произнес Брайс, подозвав к себе брата с сестрой и взглянув на свою мать.
Елена подошла к своим детям, и, не произнося ни слова, закрыла глаза, припав к лбу каждого из них. Мгновение, полное безмолвной любви, растянулось в бесконечность. Молодые князья и княжна, чувствуя её прикосновения, улыбнулись ей, не скрывая нежности, но зная, что их общий путь теперь лежал дальше. Тихо повернувшись, они направились к кромке воды, где стояла белоснежная дверь, словно призыв к неизведанному.
Дети встали рядом с проемом, терпеливо ожидая мать. Елена сделала несколько шагов, и в этот момент дверь распахнулась без единого звука. Проем наполнился светом, и перед её глазами возник каменный город, освещённый первыми лучами рассвета. Он был величественным и бескрайним, его стены из серого камня, время от времени покрытые зеленью мха, поднимались к небу, как древние, крепкие стражи. Крыши домов, окружённые высоким забором, блестели в утреннем свете, создавая непередаваемую картину — старинные здания с остроконечными шпилями, фасады, украшенные резьбой, а на главных площадях стояли величественные дворцы с высокими колоннами.
По площади, залитой золотым светом, шагал молодой мужчина в темном бархатном камзоле, украшенном золотыми застежками, его высокие сапоги с кожаными вставками скрипели на камнях, а из-под широкого воротника выглядывал белый, слегка измятый воротник рубашки. Он двигался с величавым достоинством.
Вдруг из-за угла выехала карета, грохоча колесами по камням. Ее кузов, инкрустированный позолотой, едва не ослеплял, а четыре белых коня с золотыми попонами неслись, оставляя за собой облако пыли. Внутри сидела дама в длинном платье цвета ночного неба, затянутом в поясе так туго, что казалось, воздух вокруг нее становился тягучим. Ее лицо, прикрытое кружевным платком, было скользким от тяжести бесконечных мыслей, но глаза горели как два огня, устремленные на кого-то среди толпы.
Мужчина поднял голову, его взгляд встретился с ее глазами, и на миг город исчез. Был только он и она. Вихрь звуков, шаги людей, бесконечные разговоры, все слилось в нечто одно — в пламя, которое по-настоящему могло бы согреть холодную душу каменного города.
Карета, все еще двигавшаяся вперед, исчезла за углом, и все вернулось в привычное русло. Мужчина, потерявший мгновение, стоял, не зная, что делать. Он хотел пойти следом, но решил, что судьба не связана с улицами, которые так быстро стирают следы. Вновь взгляд его потускнел, и он шагнул в сторону, к серому горизонту.