— Ну же, ну же, — Рейна, с нервным нетерпением, всматривалась в небосвод, словно бы ожидала, что величественная жар-птица вновь спустится с небес на землю, разорвав тьму огненным светом. Но она так и не вернулась.
Вместо этого, высоко в небесах раздался глухой, отдаленный хлопок, словно сами небеса вздохнули. Рейна едва успела повернуться, когда мягкий шелест деревьев нарушил тишину. Но это был не шелест… Это был шепот. Мгновенно ощутив его тяжесть в воздухе, княгиня замерла.
Шепот был как волна, медленно накатывающая на земли Запада. Он касался каждого воина, прибывшего с выжженных земель, и как молния пронзал их души. В глазах кочевников начинало расплываться янтарное свечение, с каждым мгновением становясь ярче и мощнее. Что-то древнее оживало в их жилах, наполняя их силой.
Рейна ощутила, как вокруг все сжалось, как горячий воздух наполнился невообразимой мощью. С следующими мгновениями перед ее глазами развернулась сцена, подобная кошмару.
Золотые солдаты, не в силах сопротивляться этому невидимому напору, разлетались в разные стороны, будто снопы соломы, срываемые ветром. Повсюду на снегу темнели следы — тонкие струйки крови, медленно смешиваясь и образуя багровые ручейки, которые, словно живые, ползли по земле. Крики людей, сначала бессильные, а затем отчаянные, эхом отозвались в тишине, и потом… Все замолкло. Остановилось. И не было больше никого.
Смерть наступала. И перед Черным замком, его стенами, залитыми кровью, лежали тела, обвешанные золотой броней, такие же безжизненные, как сами камни замка. Туда, где еще недавно сражались воины, где металл сталкивался с металлом, где люди и мечи переплетались в танце жизни и смерти.
Но вот, на поле битвы, воины Черного Легиона и те, кто шел с выжженных земель, подняли свои мечи к небу в едином крике победы.
— За Честь! За Совесть! За Веру!
Их крик был громким, полным силы. Это был крик не победителей, а тех, кто был словно вырван из самого сердца войны. Они праздновали. И, следуя своему ритуалу, отправили мечи в землю. Солдаты, измученные и иссушенные боями, один за другим падали на колени, вытирая с рук последние капли крови. Израненные, но победители.
Глаза Рейны наполнились слезами. Воткнув свой меч в землю, она тотчас поспешила в замок, минуя одного солдата за другим. Сердце ее неистово билось, и не находило себе места. Она должна была увидеть свою дочь, убедиться, что с нею все в порядке. Она должна была знать, что Елена жива. Минуя главные ворота, она тотчас направилась к лестнице на третий этаж. Княгиня перескакивала через ступени, дабы быстрее оказаться у зала элементов. И когда она открыла дверь, то сердце ее упало куда-то вниз и громко ухнуло.
В зале, среди разрушенных камней, Харон держал Елену в своих руках, словно она была хрупким древним сосудом, иссякнувшим изнутри. Каменные обломки, разлетевшиеся по полу, казались мертвым свидетельством того мощнейшего взрыва, что разорвал многовековую стену. Зал элементов был пуст — не осталось ни светящейся сферы, ни осколков кристалла, ни даже следов их присутствия. Только зияющая дыра в стене и разбросанные камни, среди которых неподвижно лежал зодчий. Его глаза, застывшие и безжизненные, устремились в пустоту. Он не дышал. Он не был жив. В его взгляде не было ничего, кроме окончательной тишины.
Елена, несмотря на то, что лежала в объятиях Харона, была бледна, как мрамор, и не реагировала на его слова. Шепчущий аккуратно прижал её ближе, в отчаянной попытке ощутить хоть малейшее движение. Он прижал свою щеку к её лбу, как будто пытался передать ей хотя бы немного своего тепла. Его пальцы, скользя по её светлым волосам, словно просили прощения за то, что не смогли спасти. В его глазах горело сожаление, боль и безысходность.
Пронзительный крик Рейны разорвал воздух, когда она бросилась к дочери. С дрожащими руками она прижала лицо Елены к ладоням, пытаясь передать ей хоть каплю жизни, но тщетно. Мать наклонилась к дочери, прижимая её лоб к своему, и слёзы обрушились на безжизненное лицо, смывая пыль войны и горя. Слёзы Рейны капали, как дождь, разбиваясь о холодный лоб помещицы. Это была боль, такая горькая и невыносимая, что и земля под ногами, казалось, сотрясалась.
В этот момент в зал ворвалась Морания. Её присутствие было как холодный ветер, но и в этом холоде было что-то твердое и властное. Увидев Рейну, царица подошла ближе и мягко коснулась её плеча кончиками пальцев, словно утешая. Не сказав ни слова, она подошла к разрыву в стене, где ещё недавно было окно, а теперь — только обломки камней и зияющая пустота. Она взглянула наружу и в её взгляде отразилась тяжесть. Тучи на небосводе начали рассасываться. Черный замок, встречая алый рассвет, наполнился холодом. В воздухе, словно танцующие снежинки, плавно опускались вниз светящиеся искры, как пыль, мерцающая в свете восходящего солнца.