Остатки магического купола, который когда-то накрывал Меридиан, теперь выглядели как клочья прозрачной сияющей ткани, беспомощно летевшие по воздуху. Они не успевали достичь земли и мгновенно сгорали, растворяясь в пустоте. Границ, как и купола, больше не было.
Морания подняла руку. Из её пальцев вырвались огненные искры, как маленькие живые существа, стремившиеся к свету. Слёзы блеснули в её синих глазах, не скрытые, но от этого лишь более искренние. Она стояла в тишине, вглядываясь в это чудо, и в её глазах читался прощальный взгляд.
Черные башни замка едва виднелись в изумрудной зелени и в лучах утреннего солнца мерцали, будто ожившие каменные стражи. Туман, легкий и невидимый, лениво окутывал землю, оставляя за собой шлейф мягкой, почти невесомой влаги, что придавала воздуху особую свежесть. Капли росы на траве сверкали, как драгоценные камни, отражая свет и наполняя утро магией. Кажется, вся природа замерла в своем дыхании, поглощенная этим первым светом нового дня.
Елена шла по поляне, ее белоснежное платье касалось земли, мягко шаркая подолом по травам. Она не спешила, и все вокруг казалось более живым, чем когда-либо. Черепица вдалеке переливалась, сверкая золотыми бликами, как будто сама природа плела светящиеся нити. Княгиня слабо щурила глаза от яркого солнца, не обращая внимания на нежное тепло, и тихо улыбалась.
Пальцы Елены скользили по воздуху, а легкий туман мерцал вокруг неё, как крошечные искры. Эта пыль не оставляла ощущения сухости в груди, напротив, воздух был наполнен прохладой и благоуханием. Она медленно двигалась вдоль озера, где на воде плавали изысканные лилии, раскрывая свои благоухающие лепестки, едва касавшиеся зеркальной поверхности воды.
— Они прекрасны, правда? — прозвучал мужской голос, мягкий и теплый, как сам утренний свет. Голос, который знал, как сделать сердце девы теплее. Елена не сразу ответила, но ее губы тронула легкая улыбка.
— Верно. Они мерцают на солнце. Ты заметил? — не оборачиваясь, она говорила, по-прежнему стоя в стороне от Гермеса. Наклонившись к воде, она ласково коснулась тонкими пальцами одного из лепестков. Он был таким мягким, что казался сотканным из облака.
— Теперь все будет выглядеть и чувствоваться иначе.
Гермес, с каждым шагом приближаясь к ней, вызывал в сердце тихую радость. Но прежде чем он подошел совсем близко, Елена снова наклонилась и прижалась носом к лепестку, вдыхая его аромат. Он был таким нежным, таким сладким, почти манящим. Чем-то он стал ярче, чем раньше, и она почувствовала нечто большее, чем просто цветок. Это был отклик сердца природы на новое утро, напоенное светом и тишиной.
— Наконец-то можно просто насладиться прогулкой, — поднявшись на ноги не без помощи Гермеса, она без оглядки прислонилась к его груди. Они оказались далеко от Черного замка, и кроме певчих птиц в ветвях изумрудных деревьев, а также лесных животных свидетелями их близости никто не посмел бы стать.
— Ты смогла, — произнес он. Вместо того, чтобы прислониться своими губами к перстню помещика, он уткнулся ими в висок светловолосой, отчего та вновь улыбнулась уголками губ.
— Что дальше? — спросила Елена, смотря на то, как башни Черного замка искрились в лучах солнца.
— Как что? Во всеуслышанье объявить о том, чем занималась царская династия. Объявить о том, что все это время над Меридианом был купол, не впускавший в государство магию. Вернуть княжествам их историю и независимость. Рассказать о зверствах, что творила династия Помещиков Севера и Царей. Как Помещики убивали своих дочерей еще в колыбелях, чтобы их земли могли достаться только их сыновьям. Потребовать того, чтобы законодержец признал всё. Предать Эгрона суду, а потом, пока не настигла волна и не смела все на своем пути…
— Я поняла, к чему ты клонишь. Я хочу просто жить, — отрезала Елена, приподняв голову в сторону мужчины и позволив себе впервые неслыханную дерзость — поцеловав его в щеку.
Далеко в воздухе, через шум листвы, раздался смех — звонкий, легкий, полный невинного счастья. Елена, настороженно повернувшись, увидела троих детей, спешивших ей навстречу. Два мальчика и девочка, с ними были только лесные тени и веселье детских ног, несшихся по траве.
— Андрос! — воскликнула Елена, в одно мгновение пронзившая взглядом своего мальчика. Она прижала его к себе, крепко обняв, чувствуя, как его темные волосы, уткнувшиеся в её грудь, мокрые от усталости, оставляют теплые следы на ткани её платья. Мальчишка дышал тяжело. Он был так жив, что ее сердце болезненно сжалось. Каждое его дыхание, каждое прикосновение ощущалось на коже, как напоминание.
Следом к ней подбежали Брайс и Несара. Малышка, с ярким румянцем на щеках, излучала веселье, её глаза были полны живого огня. Елена обняла их всех, запечатывая каждое движение воспоминанием в своём сердце. Поцеловала каждого в лоб, чувствуя их дыхание, прикосновения. Она смотрела в их глаза, и в них была вся её жизнь, вся её любовь.