Выстрел, короткая очередь, как хруст пальцами. Форменная куртка РИС кулём осела на пол.
Под ногами прогибались металлические листы.
Краем глаза движение – снова щелчок из «бесшумки». За оградой дежурки коммуна отбросило назад, по стене мазнуло алым.
Впереди – длинный пустой коридор, решётки по бокам. Никого – третий тоже в дежурке!
Я разбежался, запрыгнул на невысокую ограду. Вниз – длинной очередью. Пули зацвинькали по полу, по стульям.
На куртке третьего расползлись кровавые круги, он ничком завалился под стол.
Всё. Финиш!
Дрожащими руками я отщёлкнул пустой магазин.
По-омежьи тонкая ладонь третьего разжалась, выпуская пистолет странной обтекаемой формы.
Четвёртый коммун лежал тут же, на столе – навзничь, с моим ножом в горле и с удивлённым взглядом в далёкий потолок. Точный бросок с пятнадцати метров. Недурно их там в морской пехоте учили.
– Отключи-и-и, – простонал сзади Бернард.
Он лежал у противоположной стены слева от входа, распластанный на спине. Окровавленная рука была вдавлена в грудь. Кхарнэ! А говорил, стрелять не будут!
Задохнувшись ужасом, я бросился к нему. Не успел дойти, как «бесшумка» сама рванула из рук, издали прыгнула Бернарду на грудь, звонко клацнув о браслет. Бернард охнул от её удара. Гранаты в моих карманах вдруг ожили, потянулись вперёд, натягивая ткань.
– Это Берн! Берн опять сбежал! – послышалось со стороны решёток.
– Магниты отключи! – прохрипел Бернард. – Красная кнопка на пульте охраны.
Я обрадовался:
– Ты не ранен?
– Отключи, давит!
Я сообразил: кровь на его руке принадлежала зарезанному дежурному из изолятора. Ни фига он не ранен.
Сзади послышалось чьё-то кряхтение. За решётками по бокам оказались разгороженные толстыми стенами камеры. В ближайшей стоял на коленях голый по пояс альфа в оранжевых штанах. Он был согнут так низко, будто собирался заглянуть под шкаф.
Теперь-то я въехал: пол крыла был выложен листами железа. Вот о каких магнитах говорил Бернард: включённые браслеты пригвоздили его и прочих пленников к полу.
Я прыгнул обратно в дежурку, перешагнул убитого. Пульт охраны оказался столом с рядами кнопок, пронумерованных от одного до пятидесяти. Я вытянул свой нож из горла коммуна, протёр о его куртку, а убитого столкнул на пол. Красная кнопка с надписью «фиксация» нашлась с краю.
Освобождённый Бернард уселся, потирая грудь в шрамах.
– Кхарнэ… Отпрыгнул неудачно… От тебя чтоб подальше.
От браслета на его рёбрах остался глубокий вдавленный след. Это какая же сила у магнитов, что здоровенный альфа не мог свою руку с себя стряхнуть? Я за несколько шагов от этих браслетов «бесшумку» в руках не удержал! Вот почему Бернард сказал не приближаться к нему ближе, чем на пять метров. Шагни я ближе – и мог бы остаться безоружным.
Я поднял странный пистолет дежурного: по устройству он напоминал майкар, но лёгкий и тёплый на ощупь, словно сделан был не из металла, а…
– Пластиковый, – объяснил Бернард. Бросив мне «бесшумку», он перегнулся через ограду дежурки и заколотил по всем подряд кнопкам. – Отлично он тебя научил. Стрелять.
Почему-то его комплимент был чертовски приятным. Я не краснел, когда меня нахваливали омеги в боксе или Халлар по итогам вылазок, а тут смешался, как сопель, глаза в пистолет уткнул.
Он пластиковый, ну конечно. Когда «фиксация» включена, обычная пушка притянется к ближайшему браслету.
По коридору загудело, залязгало металлом. Я дёрнулся, но Бернард успокоил:
– Это я клетки открыл.
Он перевернул лицом вверх коммуна, сражённого ножом, кинул в сумку его пластиковую стрелялку. Труп глядел в потолок распахнутыми глазами.
– Берн, это ты?! – закричали из коридора.
– Сбежал!
– Ты ещё живой!
– Тебя семь месяцев не было!
– Семь? – удивился Бернард, глянул на меня. – Я насчитал пять. Дай-ка гранату.
Как во сне: достаю из разгрузки гранату, вкладываю в ладонь Бернарда, он стряхивает её в свою сумку. Я даже не спросил, на хрена ему граната? На хрена он, ухватив коммуна за кисть, поволок мертвяка вдоль коридора, мимо решёток?
От Бернарда исходила настолько ощутимая уверенность, что я ни капли не сомневался в том, что он знает, что делает. Всё ништяк. Мне больше не нужно выволакивать на себе нашу миссию, на которую я вообще идти не хотел. Этот зловонный альфа с содранной шкурой и высушенными мускулами, который страдает от глюков и чуть ли не кончает, пожирая хлеб из мусорки, сейчас разгребёт всё дерьмо и выведет нас отсюда.
Я успокаивался рядом с ним. Нутром чуял, что всё под контролем. Под его контролем.
Отбросив игольчатый пистолет, я повесил «бесшумку» на шею и направился вслед за Бернардом.
Из-за решёток слышались голоса пленников:
– Ты почему здесь, Берн?
– Как ты сбежал из изолятора?
– Кто это с тобой?
– Ты опять за своё?
– За нами пришли повстанцы! – объявил Бернард, таща коммуна мимо решёток. – Мы уходим.
Хотя двери клеток уже были открыты, почему-то никто не выходил в коридор. Я подошёл ближе, подгоняемый любопытством. Впервые за чёрт-те сколько лет была возможность увидеть незнакомых взрослых альф! Сказал бы мне кто такое две недели назад, послал бы.
