– Пойдём. За мной, за мной.
Знакомая твёрдость тела, как у альфы, как у Риссы. Эта изящная белая ручка может легко переломить бете позвоночник. Ах, ты ж, золотце! На ногах – никаких браслетов, в отличие от остальных омег. К «суперкам» даже электрическая пытка не применялась. Настолько послушные?
Пятнадцать дверей справа, пятнадцать – слева. Их не запирали, «суперки» не знали, зачем им выходить из закрытого отделения. В одной из комнатушек оказалась прозрачная кабина с надписью «ультрафиолет», во второй – душевая, третья была заставлена какими-то станками. Что-то типа велосипеда без колёс, но с электронным табло на руле, длинные палки со стальными блинами на концах, перекладины на стене, кресла какие-то с болтающимися резинками, но без ремней для привязывания. Пыточная камера, что ли? Или это и есть пресловутые трена-жоры?
Безмолвная белозадая толпа собиралась в коридоре. Здесь держали нескольких подростков, даже двоих детей, лет семи, почти без надписей на спинах. Лысенькие, гибкие, глаза доверчивые – солнышки драгоценные, будущее наше: для Сайдара, для Притта, для Астро.
Прыжок дальше, в следующую дверь.
– Выхо…
Сидящий на ложе медленно отложил космический тюбик и облизнул испачканный бордовым рот. Глыба упругих мышц, раскачанных трена-жорами, волосатые ноги, живот кубиками, пыточный браслет, бритая башка. Такой меня в мясной комочек скатает и не заметит. Абсолютно ничего в глазах. Ни искринки, ни интереса.
Значит, вот он какой. Мечта Халлара. Альфа-«супер».
Порыв воздуха, видимо, дунул на него ароматом омег, который я принёс с собой. Альфа дёрнулся, напрягся, бессмысленный взгляд сменился похотью. Выпрямился, раскрываясь, толстый член, закачался меж волосатых ляжек.
Рисса когда-то была такой же – сгустком простейших инстинктов. Но там, под бритым бугристым черепом – мощнейший суперкомпьютер. Если эту обезьяну обучить, вытащить и развить скрытое, да его одного можно на штурм Института пускать. Этот бугай, наверно, стоит больше солдо, чем все другие пленники, вместе взятые. Если наши омеги нарожают несколько взводов таких… Они не то что свергнут бет, они планету в другую сторону крутиться заставят…
Подняв «бесшумку», я снял предохранитель и нажал спуск. На лбу альфы заалела скромная точка, массивная туша завалилась на ложе.
Я вышел, прикрыв за собой дверь.
Прости, ничего личного, глыба. Обстоятельства.
Рисса только моя.
Всё.
Всемогущество, подаренное «дрином», ощутимо таяло, многовато я поймал иголок. Из последней комнатушки ударило концентрированными феромонами. Бедняжка лежала на ложе, раскинув привязанные руки и ноги, смуглая кожа блестела от пота. Взгляд мутный, пересохшие губы, на шее наколка уродская наискосок: восемнадцатая.
Несчастное дитё, юная, может, первая течка. В штанах было тесно, но ни малейшего желания я не чувствовал: стояк – проделки наркоты, которой мы ширнулись…
Наушник взорвался криком:
– Дарайн, уходите! Срочно!
– Зажигалки?
– Только одну закинули, но Тар на пределе. И Карвел вырубился! Я отозвал их, а сюда летят вертушки!
– Сколько минут?
– Спускайтесь немедленно!
Дело швах.
Я прыгнул к ложу, резанул ножом ремни.
– Встань!
Восемнадцатая хотела подскочить – руки по швам, но зашаталась. Я едва ухватить успел, скользкую. На ложе осталось пятно смазки.
Перекинув омежку на плечо, я выбежал в коридор. Она с тихим скулежом тёрлась о меня, не подозревая, чего именно требует её тело.
– Вперёд! Пошли, пошли! Быстро!
«Суперки» засеменили к выходу – не потерялся бы никто. Нежданная удача, двадцать четыре моих бриллианта с разрисованными спинами. Даже больше, чем предполагал Халлар. Я дождался, когда последний ребёнок выйдет за дверь и захлопнул её за собой.
Звуки осатанели, ворвались в голову. Омежье крыло рыдало, молило, билось. Регулярными раскатами жал на уши сигнал тревоги. Искорёженные решётки загромождали проход везде, где прошло торнадо. Альфы срывали их наугад, через одну, через две, как попало, мимо шмыгали выпущенные на волю бледные тела.
