После этого с ней неоднократно пытались связаться, поговорить, но Лариса не решила больше ни одной задачи, не доказала ни одного уравнения. Шумиха вокруг математического феномена поутихла.
Достигнув совершеннолетия, девушка воспользовалась советом профессора: она уехала так далеко, как только смогла, и зажила обыкновенной деревенской жизнью городской социопатки.
Рассказчик замолчал, глядя вдаль, как будто высматривая забытые воспоминания.
– История на грамм, – похвалил Стеклов то ли серьезно, то ли шутя.
– И на бутылку.
– И куда же уехала девочка?
– Сюда. Она никогда не покидала деревни и превратилась в Ларису Сергеевну.
– Вот как? А тебя как зовут?
– Павел Антоныч, – представился пьяница.
Джанки
Джанки стоял в вольере и спокойно смотрел на Василия Багратионовича Хрунова, который, похоже, чувствовал себя не очень хорошо. Хрунов сидел в плетеном кресле, рядом с ним стояла бутылка «Джек Дэниелс», в руке стакан, куда он плеснул на два пальца любимого напитка.
Джанки и Василий поглядывали друг на друга, и умный Джанки видел сострадание на морщинистом лице дрессировщика.
– Что, Джанки? Устал? – вслух размышлял Хрунов, прихлебывая виски. – Я-то не понимаю, какого черта мы приперлись в эту сраную Сибирь, а тебе и подавно все дико. Джанки – Джанки – Джанки. Все в этой жизни просто: кто-то не виноват, а кто-то хочет денег. Жадные сволочи, из-за которых я и ты, тигры и клоуны – все оказались здесь.
Василий Багратионович плеснул себе еще, встал и неровной походкой прошелся по помещению – все животные, кроме Джанки, спали, распространяя непривычные запахи и звуки в этом окруженном тайгой городе.
– Только мы, люди, живем в местах, где нам не положено, и ты Джанки… – Хрунов сделал театральную паузу, – ты наш заложник. – Василий Багратионович опустился на стул.
Джанки немного волновало поведение человека, от которого последние годы зависела его кормежка и жизнь, хотя выпивал Василий Багратионович и раньше.
Однако гораздо больше беспокоила быстрая, бесшумная тень, скользнувшая между вольер. Если бы Джанки был человеком, он мог бы подумать, что ему показалось, но природное чутье подсказывало – в его ареале обитания появился хищник. Джанки вытянул хобот и издал тревожный, трубный рев.
– Эй, ну перестань, все будет хорошо, – попытался успокоить животное Хрунов, – одно выступление для местных чиновников – и поедем домой. Это же надо додуматься!? Заказать на свадьбу слона! Нефтяные трубы. Мамонты сгнили и стали нефтью. Ты не знаешь про трубы, но именно они притянули нас сюда. Это как зов предков… – Василий Багратионович сбился с мысли и поежился.
За спиной дрессировщика снова возник человек, он быстро и бесшумно приблизился. Джанки не успел протрубить тревогу, как незнакомец коротким точным движением сделал так, что Хрунов начал оседать как тряпичная кукла, а злоумышленник тем временем подхватил его и бесшумно оттащил за ящики.
Джанки испытал то, что в нем подавляли годами. Животная злость. Незнакомый запах саванны и молодых самок. Тяжесть бивней. Множество могучих, серых тел, текущих по равнинам. Толстые, могучие ноги топчут клетки. Кровь, освежающая как северный ветер. Кровь, застилающая глаза, радостная, как и палящее солнце.
Незнакомец.
Он стоял и смотрел Джанки прямо в глаза; его осанка и взгляд отличались от дрессировщиков. Слону казалось, что он видит вызов и просьбу одновременно.
Человек подошел к вольеру, чем-то незаметным поскреб в замке, и, отодвинув дверцу, отошел, освобождая пространство.
«Внимательный, спокойный взгляд. Что хочет этот человек? Где его запах? Что с Василием Багратионовичем? Перемены»… Тревога и злость наполняют хобот опасной силой.
– Я Аарон Блаватский, и ты идешь со мной.
Ярость дошла до ног и вынесла могучее тело слона из клетки, но человек не сдвинулся с места и продолжать смотреть животному в глаза.
Джанки напал – первый раз в жизни. Тяжелый хобот с треском опустился на дощатый пол, подняв облако пыли, но плохого человека уже не было на месте удара – он стоял рядом, с выгнутой спиной, закинутой головой, и продолжал смотреть. Приподнявшись на задних ногах, слон в ярости опустился на противника всей тушей и попытался поддеть его бивнями, но человек как будто знал, куда ему переместиться и, казалось, совсем не боялся в несколько раз превосходящего размерами противника.
Джанки попробовал достать нахала горизонтальным ударом, но вдруг почувствовал дикую боль: злоумышленник, напавший на Хрунова, схватил слона за хобот и сжал его с ужасающей силой. Джанки попытался вырваться, смять осанистого врага, но боль стала невыносимой, слезы застлали глаза, а колени сами собой подкосились.
– Ты пойдешь со мной, – повторил человек.
Боль ослабла. Джанки еще раз взглянул на незнакомца: тот по-прежнему смотрел с вызовом, но без ненависти.
– Твой хозяин жив, но у него нет миссии, а у тебя она есть.
