«И с нами сегодня особый гость! Поэт, композитор, режиссер и продюсер – Лай Флай! Он задаст нашему вундеркинду несколько вопросов»…Перстни на толстых пальцах. Певец потеет и незаметно пускает газы, потряхивая шелковой штаниной. Гримеры вытравили его кожу, превратив в биопластик. Чемпион в сфере духовности, он может позволить себе сколько угодно допинга. Его холодный взгляд препарирует и раскладывает по полочкам любого, кто попадает в поле зрения. Если бы уфологи были наблюдательнее, они бы заметили, что в нем нет ничего земного. Симуляция человечности этого существа включалась автоматически в поле действия фото и видеокамер. Немало жертв было обмануто участливым взглядом этого беспринципного инопланетного хищника. Там, на поверхности, этому виду, постоянно облучаемому смертельной дозой радиации, постоянно приходилось сдирать с себя кожу живьем и регенерировать. Регенерировать, трясясь от ненависти и проклиная беззаботных обывателей планеты Земля…«Интергралы? Я мало в этом понимаю, но зачитаю задачку, подготовленную редактором. Что? Верный ответ? Да кого на этой планете интересуют правильные ответы?»… Толстые женщины перед монитором судорожно нащупывают кнопку переключения канала. Радиоактивная чешуя на заднице зудит под шелковыми штанами. Ноги, привыкшие к химическому супу Юпитера, покрываются неприятной, пластилиновой кожей… «А Вам нравятся мальчики, Лариса, а может быть девочки?» – «Будь проклят ваш ряд Фибоначчи, я хочу видеть твое грязное белье»… Толстые женщины гладят кнопки дистанционного пульта и откладывают его в сторону… «Вот сейчас ты на виду у всей страны, и множество мальчиков хотят тебя и пишут письма», – Лариса смущается и краснеет. Змеиный анус Лая Флая вцепился в обшивку кресла, роняя капли зеленоватой слизи: «Ты будешь их считать, Лариса?» – Закадровый смех. – Камеры выжигают на матрицах нелепицы высокого разрешения… Медиа-спрут выпускает множество присосок, опрыскивает жертву желудочным соком и как паук ждет, пока она превратится в питательную кашицу. Тут возможны два варианта развития событий. В первом случае белесая, высосанная оболочка из рифленой трубы попадает на свалку, по которой ходит вместе с другими, подобными ей призраками. Второй вариант – мутация. Жертва становится прислужником спрута. Внешний вид подобного существа приобретает глянцевый, искусственный вид – внутри же образуется хищная насекомая оболочка. Булочка с кофе, съедаемые на завтрак. Кто бы знал, как жадно перемалывается это множеством щупалец и желваков, заключенных в желтоватой слизи. Отвернитесь от мониторов, выбросьте телевизоры. Почувствуйте незримую хитиновую волю. Выйдите на улицы. Почувствуйте свежий ветер революции своего вида. Это Враг дает вам костыли, чтоб вы разучились ходить, бегать, летать. Лай Флай изящно берет себя за лацканы. Лай Флай белозубо улыбается, отражаясь в многочисленных мониторах. Вы обречены. Клоун машет листком с теоремой Пуанкаре как пригласительным билетом. – «Заходите все! Сейчас вы увидите невероятную дуру! Математический гений Лариса ответит на все важные вопросы! Политика! Спорт! Религия!» – «Как Вы думаете, где находится бог?» – «В моей комнате, в шкафу. Простите меня». Смех. Счастливые лица.
Лариса не могла выйти на улицу или сходить магазин, не нарвавшись на вездесущих папарацци, журналистов, многозначительные взгляды прохожих и детей, кричащих: «Смотрите, умная дура!»
Отдыхала она только в библиотеке, куда ее регулярно приводили для пополнения математических знаний. Лариса быстро проглатывала теории, чаще всего ее они были и не нужны, наиболее частый трюк, который от нее требовали – решить сложную задачу в уме и больше не знать ничего.
Однажды, после очередного ток-шоу, выходя из студии, почтенный ученый, доктор наук, наклонился к ней и шепнул коротко: «Беги». Седой ученый был добр к ней – он не смеялся.
Она не знала куда бежать, но эта короткая мысль навсегда запала в голову девушки.
Ее хвалили за ее провинциальный говор, за бессвязно выражаемые мысли, а все что не вызывало смех, называли скучным.
Постепенно Лариса стала увядать и впала в депрессию: она неохотно разговаривала с любыми собеседниками, и уже не улыбалась, когда над ней смеялись; это позволяло больше времени проводить в библиотеке в одиночестве. Девушка поняла, что молчащая «умная дура» не вызывает у людей повышенного интереса, и решила вести себя так и дальше.
Однажды за ней пришли. Это были люди в белых халатах, вежливые и настойчивые. Ее привезли в кабинет, где толстый, потный доктор задавал странные вопросы, но уже никто не смеялся. А потом ей давали таблетки, от которых путались мысли, тошнило и постоянно хотелось спать, но спать не давали. Потом были пытки электричеством.
Лариса уже с трудом понимала, что происходит, но она твердо решила: во всем виноваты эти проклятые теории и формулы. Девушка стала бояться даже про себя произносить цифры, которые неуловимыми потоками закручивались в ее сознании.
«Ваш год рождения?» – это последний вопрос с числами, на который, запинаясь, ответила Лариса.
Ее выписали.
