- Надо её сперва подготовить. – Вадим взглянул на часы. – Двадцать минут десятого… С ума она пока ещё не сходит. Придется потревожить…Иначе мы к Шумляеву просто не сунемся.
Миша нетерпеливо вмешался:
- Может, ты нам объяснишь, что ты намерен делать? Зачем нам Виталькина мать? Мы что, без неё не справимся?
- Ага. Я посмотрю, как ты войдёшь в этот притон с кем-нибудь из нас. Дай бог, без поножовщины обойдется.
- Ты думаешь…
- Я не хочу никем рисковать. – Безапелляционно и уверено отрезал Канарейка. Голос его звенел сталью полководца на поле сражения. – Пусть Галина Петровна вызывает участкового, за Виталькой мы пойдём только в его сопровождении.
Впервые в жизни из уст Вадима я слышала здравые речи! Куда девалось его постоянное безрассудство и склонность к авантюрам? Нынешний Канарейка отвергал саму мысль о самодеятельности, предпочитая заручиться поддержкой взрослых, а не действовать на авось. Что ж, это было очень умно с его стороны. Значит, моя информация беспокоила Вадима гораздо сильнее, чем он хотел показать при друзьях. Даже несмотря на то, что «Америку я ему не открыла».
Всё пошло по намеченному плану. Саша Чернов помчался собирать ребят на подмогу. Вадим, Миша и Юра отправились к Павлецким и буквально минут через пять в их сопровождении из подъезда выкатилась, неуклюже переваливаясь, белая как мел Галина Петровна. Наспех одетая, она на это раз была без своего обычного парика «а-ля шестидесятые». Свои волосы у Галины Петровны оказались роскошными – длинными и густыми, вот только слишком много проседи серебрилось в их чёрных прядях. Она забрала их кое-как, и они то и дело лезли ей в глаза.
- Ничего страшного. – Держа женщину под руку, торопливо говорил Вадим. – С ним всё в порядке, Галина Петровна, просто выпил лишнего и заснул. С кем не бывает в жизни? Просто забрать его оттуда надо, домой, в постель. Мы вам поможем, не волнуйтесь.
- Как же так?.. Ничего не понимаю… - Галина Петровна всё еще пребывала в состоянии шока. – Выпил?.. Как это выпил, ребятки?.. Мой Виталик? Вы что-то путаете…Он не мог напиться…Его же отец…О, господи…
- Ну всё же бывает, Галина Петровна, я же говорю…Ну что вы так убиваетесь?
- А участкового-то зачем же, Вадик?
- Да мало ли что? Там полон дом пьяных. Кто знает, как они себя поведут? Вдруг драться полезут? Они нас не очень-то любят, знаете ли.
- Ох!.. А они его там не покалечат?!
- Не покалечат, Галина Петровна, не бойтесь. Витальке ничего не угрожает. Сейчас мы участкового возьмём и сходим туда с ребятами. Вы только успокойтесь.
Однако это только на словах всё было проще и быстрее. Во-первых, участкового отыскали не сразу – он обнаружился дома. Довольно молодой, лет тридцати с небольшим, невысокий, начинающий полнеть мужчина встретил нас с очевидной досадой. Он, кажется, только что плотно поужинал и теперь готовился ко сну, а может быть и к более приятному занятию – из-за спины участкового выглядывала худенькая, белобрысая жена в домашнем халатике. На руках у неё пронзительно визжал головастый пузатый малыш. Прерывать семейную идиллию никому из нас, конечно же, не хотелось, однако Галина Петровна, как выяснилось, знала местного милиционера очень хорошо и даже называла по-родственному «Олежкой».
А «Олежка», в свою очередь, ничуть не хуже был знаком с Вадимом – заметив его среди нас, участковый вообще скривился как от зубной боли.
- Канаренко? Опять ты? Слушай, меня уже два года от тебя лихорадит! И тут, конечно, без твоего участия не обошлось?
- Да я ни при чём на этот раз. – Заверил Олега Канарейка, и трудно было упрекнуть его в лукавстве. Впрочем, само появление здесь первого бахчинского экстремала уже говорило о том, что вечер для представителя закона резко переставал быть томным.
Некоторое время, стоя на лестничной площадке, мы терпеливо дожидались, пока Олежка успокоит свою недовольную жену, оденется и приведёт себя в надлежащий вид. Он вышел к нам уже в милицейской форме – строгий и важный, а потом мы семенили за ним гурьбой, по очереди буксируя задыхающуюся Галину Петровну, которая и говорить-то толком не могла. На все деловитые вопросы Олега лаконично и чётко отвечал Канарейка.
- Так это старший Шумляев своё возвращение отмечает, говоришь?
- Ну да.
- А чего не у себя дома? Кто в девятнадцатом доме у него живёт?
- Дружок-наркоман. Ты же знаешь, там всегда пьянки. Соседи, что ли, никогда не жаловались?
- Ты мне не «тыкай», я тебе не приятель. Скажи лучше, как там твой друг оказался?
- А как там ещё можно оказаться? Пригласили.
- И ты там тоже был?
- Я?! Товарищ участковый, меня бы в этой квартире у самого порога прибили. Мы с Шумляевым на ножах.
- Господи, да с кем вы только не на ножах.. Когда уже угомонитесь? Взрослые парни ведь. Чего всё не поделите? Ни сна с вами, ни отдыха.
- А я-то чего?
- Да ладно овцой прикидываться, Канаренко. Мне одной только прошлогодней истории с лихвой хватило. Надо же было додуматься – мотоцикл чужой со стоянки угнать!
- Ну, нашёл чего вспомнить! Чего только в четырнадцать лет на ум не придёт. Тем более, впервые пива выпил – надо думать.
