- А мы пока Ельцина послушаем. – Предложила нам Галина Петровна, взглянув на часы. Действительно, вот-вот по телевидению должно было начаться обращение президента России к народу. Виталик приподнялся из-за стола и, взяв с тумбочки пуль, убрал звук полностью.
- Господи, да как будто ты не знаешь, о чём он будет говорить. Я и сам тебя от его имени поздравлю не хуже.
На экране появилась торжественно-важная физиономия Бориса Николаевича в окружении флагов Российской Федерации, и Виталик выпрямился перед нами в полный рост, театрально выставив вперёд руку с бутылкой шампанского.
- Дарагии и уважаимыи расияни…
Я даже вздрогнула от неожиданности, когда экранный Ельцин, открыв рот, заговорил, а голос его громко зазвучал устами Виталика.
- Вот и падашел к концу, тк скза-ать, тысча дивтьсо-от дивноста всьмой год… Всем, тк скза-ать, пришлось нелегко… Буди-им надеица, что в Новогм гду-у всё будит хршо-о…
Ошеломлённая услышанным, я завизжала, хлопая в ладоши от восторга.
- Виталька! Как это здорово! И давно ты так умеешь?!
Виталик польщено улыбнулся:
- Ну, вообще-то да.
- А почему я раньше об этом не знала?! – Меня даже досада взяла.
- Да повода как-то не было показать…
- Скажи лучше, скромность не позволяла. – Возразила Галина Петровна, ничуть не скрывая гордости за своего сына. – Он же у меня великолепный имитатор, ему бы «Куклы» озвучивать. На все голоса говорит, не отличишь даже порой, кто где. Даже твой сумасбродный Вадим так не может.
- Ну и ладно. – Попытался урезонить мать справедливый Виталик. – Зато он много чего другого умеет, в чём мне до него далеко.
- Ну разве что только шляться с кем попало, да заразу везде собирать…
- Мам, ну хватит! – Виталик уже сердился, сам не замечая, что защищает Канарейку по старой, укоренившееся в нём с годами привычке, забыв о ссоре и по-прежнему воспринимая Вадима как лучшего друга. А я, слушая их перепалку, поняла, что Галина Петровна недолюбливает за что-то Канарейку. Впрочем, если поразмыслить, можно легко догадаться – за что.
К счастью, тему вовремя удалось прервать: на экране возникла Кремлёвская башня, и я поторопилась включить наконец звук у телевизора. Виталик засуетился и слишком поспешно дёрнул пробку из горлышка. Раздался оглушающий хлопок – пробка подлетела высоко вверх и, врезавшись в потолок, шмякнулась в остатки салата «Оливье». С весёлым хохотом мы в панике разливали игристое вино по бокалам, чокались под бой курантов, желали друг другу счастья, успехов и здоровья – словом, всего-всего, что только могут пожелать люди, связанные каким-то узами, будь то дружба, любовь или же просто сердечная привязанность. За окном гремели взрывы петард, слышались чьи-то визги – там уже начался праздник, там уже гуляли, радуясь приходу Нового Года, и мне, по правде говоря, не терпелось пойти туда и поучаствовать в общем веселье. Однако нужно было соблюдать правила приличия. В нашу развлекательную программу сегодня по плану входил праздничный ужин в виде телячьих отбивных с картошкой. И потом, мы же ещё не допили шампанское!
Газированный напиток аристократов в мгновенье ока ударил меня по мозгам. Комната и лица вокруг слегка закружились. Широко распахнутыми глазами всматривалась я в окружающую меня обстановку, чувствуя небывалое умиротворение и почти райское блаженство. Как всё-таки хорошо жить на свете… Как здорово, когда рядом есть добрые, замечательные люди, с которыми ты можешь чувствовать себя легко и свободно. Вот только побольше бы их было – таких людей… Я улыбалась, слушая беспечный щебет Галины Петровны – она тоже была немного пьяна и от этого оживлена необыкновенно. Я плохо улавливала суть её слов, да и не пыталась, если честно, вникнуть – я просто наслаждалась звучанием её мелодичного, нежного голоса. А потом на моих коленях откуда-то появился толстый альбом, и я машинально принялась переворачивать его твёрдые картонные листы…
- Ну вот, обязательно это надо было показывать. – Заворчал Виталик и, тем не менее,
подвинулся ко мне поближе, готовясь давать комментарии.
Пузатый голыш с тёмным хохолком на голове вызвал у меня смех.
- Это ты?!
- А кто же ещё? – Виталик опять укоризненно покосился на мать. – Вот придумала тоже… Такие интимные фотографии показывать…
- Ой-ой-ой, какие мы скромные! Мало я тебя видела… - Вовремя закрыть рот не получилось – язык под воздействием алкоголя опережал мысли. Я смертельно испугалась своей откровенности, но, взглянув на Галину Петровну, успокоилась – похоже, она не обратила внимания на мою реплику, пребывая в том же состоянии блаженства. А впрочем, если бы и обратила – думаю, о наших с Виталиком отношениях ей наверняка уже поведал милейший господин Павлецкий перед тем как собрать свои манатки и убраться отсюда восвояси.
