- Вас тут много? – Спросил он, всё ещё не решаясь раздеться. Мог бы и не задавать глупых вопросов – и так было видно, что гостеприимная квартира Ворониных сегодня кишит людьми. Отовсюду доносились голоса – из обеих комнат, из кухни и даже из ванной. Вешалка в прихожей едва умещала верхнюю одежду, а об раскиданные по полу сапоги и ботинки мы то и дело спотыкались. Где-то работал телевизор – скорее для фона и совсем тихо, его заглушали громкие человеческие разговоры.
Я гораздо увереннее Виталика скинула куртку и расшнуровала полуботинки.
- А где Татьяна Евгеньевна?
- Мама? Там… - Наташа кивнула на гостиную, где мы с Виталиком когда-то пили чай. Подумать только, как давно это было – в день нашего знакомства!
- Наши ребята ещё тут? – Это осмелился наконец-таки спросить Виталик. Бог мой, да его просто заклинило на одной мысли! Наташа скептически приподняла тонкие светлые бровки:
- Если ты имеешь в виду своего Канарейку, то он тоже там. – Новый кивок в сторону гостиной. – Как всегда, в центре внимания, с гитарой в обнимку. Поёт как соловей.
- Как канарейка. – Машинально поправила я и подумала, что прозвище у Вадима очень удачное, нарочно просто не придумаешь. Вот Варя, например, тоже из семейства Канаренко, а ведь никто и не пытается наградить её созвучным погонялом. Потому что не поёт, а только танцует как балерина.
- Так, так, так… И кто это тут у нас пришёл?!
Звонкий девчоночий голос Ирины Павловны Овсянниковой выплыл в прихожую вместе с маленькой чёрной видеокамерой, и мы, вновь прибывшие, тут же попали в объектив.
- Так! Ксюша и Виталик! – Торжественно провозгласила Ирина Павловна. – Как приятно снова видеть вас вместе! Вы прекрасная пара и здорово смотритесь! Ну-ка, улыбнитесь, ребятки, и скажите чего-нибудь для истории!
Овсянникова была в своем амплуа – говорила, как из пулемёта строчила и, конечно же, улыбалась во весь свой большой, комичный рот. Очень приятно было её тут встретить. Мы послушно, как дети, приветственно помахали руками, хором поздоровались словно в саду на утреннике. Откуда-то из под локтя Ирины Павловны вынырнула маленькая Иришка и мячиком покатилась к нам.
- О! Какие люди в Голливуде! Привет-привет, давненько вас не было! А там Канарейка песенки смешные поёт! Все так и падают! Хотите послушать?
Если честно, мне безумно хотелось послушать Вадима – я обожала его импровизации , исполняемые вживую. Однако Виталик вдруг засуетился.
- Надо руки сперва помыть. И посмотреть, может на кухне какая-то помощь нужна.
Определённо, он спятил. Но останавливать его не было смысла, и я поплелась вслед за ним в ванную, даже не взглянув украдкой в гостиную, из которой действительно доносилось гитарное бренчание и знакомый выразительный голос. Чего он пел?... Кажется, снова что-то из репертуара Высоцкого… Про жирафа… И Ирина Павловна со своей юной тёзкой, конечно же, вернулись туда. Одна – снимать, другая – слушать. Наше скромное общество им быстро наскучило.
Руки Виталик долго и тщательно намыливал мылом, потом столь же скрупулёзно тёр их друг о друга. Сидя на краю ванны, я наблюдала за его действиями как загипнотизированная. Ирония меня буквально душила.
- Виталь… Сейчас дырки появятся. Такое впечатление, что ты сюда не из дома пришёл, а из угольной шахты выполз.
- Так положено. – Виталик изо всех сил пытался казаться невозмутимым, но притворяться он умел плохо. Не наградила его природа лицемерием – что, может, было даже хорошо.
- Конечно положено. – Ехидно подтвердила я. – И на кухне тоже обязательно нужно помочь. Без тебя там никак не управятся. А когда на кухне поможешь, сходи унитаз в туалете помой с порошком, раз тебе всё равно делать нечего. И время с пользой проведёшь, и в гостиную идти не придётся.
- Издеваешься? – Виталик поднял на меня тоскливый взгляд. Руки она наконец-то вымыл и теперь интенсивно вытирал их полотенцем.
- Конечно, издеваюсь. – Бесстрастно кивнула я. – А больше всего ты сам над собой издеваешься. Чего тебе стоит взять и пойти туда, как ни в чём не бывало? Он тебя даже не увидит в такой толпе народа. А если даже и увидит – не съест, я думаю.
- Ты так говоришь, будто я его боюсь.
- А у меня как раз такое впечатление и складывается, представь себе. В чём дело, Виталь? Не веди себя как дурак. Над тобой уже и так все втихомолку смеются.
- Ладно, ладно.
И всё-таки, выйдя из ванной, первым делом Виталик отправился на кухню. Там мы и застали хозяев дома – обоих Ворониных, занятых хлопотами возле плиты и стола. Поверх праздничных нарядов на них были надеты фартуки. Владимир Михайлович резал хлеб, Татьяна Евгеньевна вынимала что-то из духовки, наполняя всю кухню дымом и ароматным запахом чего-то, несомненно, очень вкусного. У меня даже слюнки потекли, несмотря на то, что из-за праздничного стола Галины Петровны я встала полностью сытая.
- О! А вот и наши Ромео с Джульеттой! – Воскликнул Воронин, едва мы с Виталиком возникли на пороге. – А ты жаловалась, что тебя забыли!
Татьяна Евгеньевна обернулась. Радостная улыбка на её кругловатом лице сменилась укоризной:
