Изумлённая тишина разрывается дружным смехом. Наташа хохочет, закрыв лицо руками, Владимир Михайлович хлопает ладонью о колени. Вадька, машинально держась за кисть сломанной руки, сгибается пополам. Виталик всё ещё обнимает его за плечи и тоже смеётся. На лице Виталика сияет безграничное счастье – таким я его не видела уже давно. Создаётся впечатление, что он нашёл наконец-то чего-то очень важное и дорогое, что-то, потерянное на жизненном пути по собственной глупости. И сейчас больше, чем когда бы то ни было видно, насколько близки они – два этих совершенно разных по своей сути парня и как изумительно дополняют они друг друга именно этой своей несхожестью. И мне даже плакать хочется в атмосфере всеобщего веселья – настолько умиляет меня эта картина долгожданного воссоединения старых друзей. Всё встало на круги своя…Всё так, как и должно было быть всегда. Господи, неужели Вадиму действительно надо было рисковать своей жизнью и ломать себе руки для того, чтобы заслужить наконец полное прощение Виталика? И ведь сам он, пожалуй, сделал бы это нарочно, если бы мог предположить такое раньше. Не сомневаюсь, Канарейка способен на подобные выходки… Славный, сумасшедший Канарейка!... Милый, чувствительный Виталик! Как дороги мне эти ребята… Как люблю я их родные лица, их глаза, их улыбки! И как я счастлива чувствовать себя полезной и нужной частичкой их мира! Я люблю их всей своей душой, каждого по отдельности и обоих вместе как одно целое! Прошло только полтора месяца с того дня, как мы познакомились, а я уже, кажется, знаю их всю свою жизнь, с самого рождения. Их характеры, их привычки изучены мною вдоль и поперёк, я думаю и чувствую КАК ОНИ, и я ПРОСТО НЕ МОГУ уже жить без них.
Мальчишки… Мои мальчишки, шепчу я себе мысленно, а сама всё смотрю и смотрю самозабвенно на их радостные, живые лица. Мои мальчишки!... Какими словами могу я описать то, что испытываю к вам? Меня переполняет нежность, когда я вижу вас вместе. Какие вы ещё маленькие, какие беспечные! А ведь когда-нибудь все мы станем взрослыми… Мы вырастем, у каждого из нас появится куча серьёзных забот, и тогда мы уже не сможем так часто встречаться. Я не верю в это, ребята! Наш
большой, дружный круг никогда не должен размыкаться! Сколько бы лет не миновало и что бы не произошло с нами в этой жизни! Мы должны быть рядом. Вместе мы – ВСЁ. Мы такая гигантская сила, которая способна выстоять при любом
ударе – и в бурю, и в ненастье, и в зной, и в мороз…И мне хотелось бы верить, что так оно и будет…КАК Я ЛЮБЛЮ ВАС, ДОРОГИЕ МОИ МАЛЬЧИШКИ!..
…С гроба снимают крышку. Кто – я даже не заметила. И кровь стынет в жилах, в глазах начинает темнеть… Сердце сжимается в тугой комок и, кажется, готово лопнуть от напряжения. Рядом со мной и сзади раздаются чьи-то истошные визги и тяжелые стоны рыданий. Маринка? Анжелка? Оксанка? Катька? Или ещё кто-нибудь из целой армии поклонниц и подружек Вадима Канаренко?...Мужайтесь, девочки, мужайтесь. Я прекрасно понимаю, какие чувства вы испытываете сейчас. Я понимаю, несмотря на то, что никогда не была на вашем месте. Я, пожалуй, одна из немногих, кому удалось избежать колдовских чар Канарейки, и всё, что я могу сейчас вспомнить – это те два жарких поцелуя, едва не рассоривших Вадима и Виталика на всю жизнь. Как давно это было!...А каково же им – тем, кто познал близость с Канарейкой в полной мере и тем, кто страстно мечтал о нём ночами напролет, но так и не осуществил своё тайное желание?
Вы опоздали, девочки… Вот он, лежит перед вами – такой близкий и в то же время совершенно недосягаемый теперь для всех вас. К нему можно подойти, прикоснуться, можно даже поцеловать, но он уже никогда не ответит вам взаимностью, ни одну из вас он не очарует своей ангельской улыбкой и никому больше не споёт под гитару песен своей любимой «Арии».
