ОН МЁРТВ… Я не мигая вглядываюсь в хорошо знакомое, такое родное лицо и вижу восковую маску. Впечатление усиливает грим – его необходимо было нанести, чтобы скрыть сохранившиеся следы кровоподтёков. Затея удалась, но неестественный, желтоватый цвет кожи сбивает с толку. Это не Вадька. Нет… Красивый манекен, украденный с витрины магазина, просто очень похожий на нашего Канарейку. Нас зачем-то обманывают, пытаясь выдать фальшивку за оригинал. Это не может быть Вадим… Господи, да зачем же ему так замазали лицо?! Он ведь сам на себя не похож стал, он совсем другой был в жизни!...В ЖИЗНИ… О том, что буквально недавно этот парень действительно был жив, говорят только губы. Их нельзя было ничем закрасить и на них до сих пор остались те самые корочки от болячек. Я уже видела их там, в палате, у живого Вадима. Как потом нам объяснил дядя Коля?... Сам изорвал, зубами… Бедный наш Вадька… Как же ему было больно... Зато теперь боли нет. Нет ничего – ни души, ни чувств. А ведь в нём так много их было…Что же должно было случиться с тобой, Вадька, если ты так легко устал от жизни?.. Куда девалась твоя бьющая через край энергия, твоя подвижность и яркая фантазия? Чего же ты натворил, лишив нас всех своего таланта? Какое ты имел право уничтожать всё то, чем мы так откровенно восторгались?!
Я опять мысленно спорю с Вадимом и всё жду, жду, когда же он откроет глаза. Очень удачно, кстати, мы подобрали ему рубашку. Тёмно-голубой цвет всегда
шёл Канарейке, потому что отлично сочетался с его глазами. Стоп…Что за бред?...Был ли смысл подбирать рубашку под цвет глаз, если он НИКОГДА ИХ БОЛЬШЕ НЕ ОТКРОЕТ?!
НИКОГДА… Сжатая пружина в груди резко подскакивает, и сразу же срывается с тормозов весь внутренний механизм: по щекам льются слёзы, и я уже просто не в состоянии себя контролировать. Как же так, Господи?! Есть ты или нет в этом мире?! ЕСТЬ ТЫ ИЛИ НЕТ?!! Посмотри на него, Господи, посмотри! Сейчас его увезут на кладбище, опустят в могилу, закопают – и вся эта красота, всё это великолепие, с его мыслями, мечтами и идеями – всё это будет гнить и разлагаться до костей… Разве это справедливо, Господи?! Посмотри, посмотри, как он молод! А как он пел! Ты хотя бы раз слышал, КАК он пел?! А как он играл! Как же можно хоронить в земле такое чудо природы, раз в сто лет возникающее на этом бренном свете?! КАК?! КАК ТЫ МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ?! Я НЕ ПОНИМАЮ!!!
Возле гроба образовывается очередь. Всем хочется попрощаться, как это положено – по-христиански. Люди двигаются бесконечным потоком: подходят, кладут в ноги цветы, целуют Вадима в лоб. Вот и я оказываюсь у изголовья. Хочется задержаться подольше и в тоже время страшно. Его лицо совсем близко… Мёртвое, чужое в своей неподвижности лицо. Вадька… Как же ты мог, Вадька?...Зачем? Почему? Какого чёрта ты это сделал, никому ничего не объяснив? Славный, милый, родной… Неужели это ТЫ и в тоже время ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕТ?... Есть этот двор и детская площадка, есть небо с ласковым солнцем, есть наша грязная Бахча… А ТЕБЯ НЕТ… И БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ…Брось, Вадька!…Хватит прикалываться. Я знаю, что ты мастер на всяческого рода приколы и это – твой очередной розыгрыш. Но это же слишком жестокая шутка! Хватит уже! Открой глаза, улыбнись и скажи, что ты просто сыграл роль покойника…Мы, конечно, поругаем тебя сначала за твоё бессердечие, но потом обнимемся и все дружно разревёмся от счастья. От сознания того, что ты снова с нами и ничего с тобой не случилось на самом деле. И Виталику скажи, пусть не прячется! Мы знаем, что ты с ним договорился, и он тоже участвует в твоём спектакле. Он же всегда идёт у тебя на поводу, он всегда в курсе всех твоих проделок. Передай ему, что я не верю в его смерть! Я не видела его мёртвым, поэтому не верю! Скажи ему, пусть выходит! Ты слышишь?! И вставай, чёрт бы тебя побрал, вставай! Объясни нам, что произошло и почему ты это с собой сделал?!
