Из-за угла дома выезжает ритуальный автобус… Медленно, по-черепашьи, он тащится по асфальтированной дорожке к нам навстречу и тормозит, не доезжая до подъезда всего метра три. Я ещё не успела опомниться, а мимо меня уже хлынул людской поток, толкая, давя друг друга, создавая базарный беспорядок. Господи, куда же они все – и стар, и мал?! Можно подумать, что кто-то из них хорошо знал Вадима при жизни! Неужели так велико человеческое желание посмотреть на чужую смерть и, сокрушаясь о юности покойника, в душе всё-таки порадоваться о собственной, более счастливой участи?
- Пропустите! Отойдите! Отойдите, пожалуйста, расступитесь немедленно!
Я узнаю голос Кирилла – как всегда властный, не терпящий возражений. Кирилл умеет командовать и в любой сложной ситуации ловко берёт инициативу в свои руки. У него получается исключительно всё, и все его слушаются с полуслова. Вот и сейчас, подчиняясь строгим окрикам Кирилла, люди успокаиваются, расходятся в стороны, открывая на общий обзор ритуальный автобус.
Из задней дверцы выпрыгивает Кирилл, и в мгновение ока к нему устремляются все наши пацаны: Костик, Мишка, Ромка, Севка, Шурик, Юра, Борис…Оставшийся внутри автобуса Николай Васильевич сдвигает гроб, и ребята дружно подхватывают в свои руки эту тяжёлую, священную ношу. Какая слаженность во всех их действиях, какое единство перед лицом общего большого горя! Сейчас нет двух тусовок – бахчинской и звёздновской, когда-то враждующих, а ныне сохраняющих стабильный нейтралитет. Здесь все равны и все заодно. Вадиму очень понравился бы этот альянс, он бы непременно пошутил на счёт всего, что тут происходит…Если бы видел…
Тёмно-синий гроб…Вчера мы выбирали его вместе с Кириллом. Едва его извлекли из чрева ритуального автобуса, ажиотаж возник с новой силой. Толпа со всех сторон облепила семёрку ребят, кто-то пытается помочь. Миша и Костик досадливо сопротивляются, категорично качают головами. А в это время на закрытую крышку гроба начинают сыпаться цветы. Неожиданно, синхронно, будто кто-то заранее договорился и подготовил этот трюк. Радужный, карнавальный фейерверк: красный, белый, жёлтый, розовый, сиреневый. Цветы падают со всех сторон – кажется, что само небо в честь Канарейки вдруг разразилось таким необычным, красивым дождём. Цветы ложатся на синий бархат, соскальзывают вниз и падают на асфальт, смешиваясь с еловыми ветками. Им нет конца…Это просто ливень. Люди посёлка за эти дни, наверное, опустошили не один цветочный магазин. Ребята идут к подъезду по живому, разноцветному ковру, и народ следом за ними течёт в том же направлении.
Я ищу глазами родителей Вадима – в этой суматохе они как-то затерялись, но вот, в конце концов, возле подъезда все становятся на свои места. У меня трясутся колени, и зубы сами собой выбивают нервную дробь. Нам всем сейчас тяжело, однако боль и горе этих людей невозможно даже себе вообразить. Николай Васильевич, кажется, успел похудеть и уменьшиться в размерах за последние три дня. В нём с трудом угадывается тот бравый майор, каким я впервые его узнала – именно в тот злополучный вечер моей первой вылазки на территорию противника. И вот уже снова реальности не существует. Я вспоминаю то славное время и удивляюсь, почему мне так хочется вернуться туда, в день моего боевого крещения…Какими смешными и нелепыми кажутся теперь былые страхи и конфликты! И та детская войнушка – какая прелесть по сравнению с ЭТОЙ трагедией…И ничего уже не исправить! НИЧЕГО…
Глава 14
К половине шестого уже основательно стемнело, а следовательно и похолодало довольно ощутимо. Я уже в который раз мысленно похвалила себя за предусмотрительность: сегодня, наплевав на форс и природное кокетство, я всё-таки соизволила надеть на себя джинсы. Подействовали-таки на меня нравоучения Виталика – вот дела! К тому же в шесть часов я собиралась идти на разборку в Звёздный Городок вместе со всеми, и нынешняя форма одежды была как нельзя кстати для такого рискованного дела. Я ещё не думала, что буду делать, оказавшись в эпицентре боевых действий. Драться, если честно, я не любила и не умела (детские потасовки в песочнице – не в счёт). Но страстное желание поучаствовать в этой интересной игре напрочь заглушало проблески разума. Я решила, что драться не буду – вряд ли во вражеской тусовке найдётся парень, способный поднять руку на слабую, красивую девушку. Я просто постою в сторонке и посмотрю, как это происходит – стенка на стенку.
Ветер сшибал нас с ног, пока мы бродили по улицам, взявшись за руки. Волосы мои, забранные в конский хвост на затылке, оставляли открытыми уши, и я рисковала застудить их в самое ближайшее время. К счастью, у нас в запасе оставалось ещё минут пятнадцать, и Виталик предложил мне зайти к нему домой погреться. Мысль была более, чем удачная, мне очень хотелось посмотреть как живёт Виталик. И мы отправились к нему в гости.
