- Ура! Вадька, зараза такая, иди сюда, сейчас я тебя убивать буду!!!
В Ирине Павловне смеялось абсолютно всё, начиная с короткого обесцвеченного хвостика на затылке и заканчивая большим, почти карикатурным ртом. Весёлую картину дополнял задорно-курносый нос и круглые, зеленоватые глаза, которые сейчас излучали невыразимое ликование. Выдающие истинный возраст женщины морщинки я рассмотрела гораздо позже.
- Ну-ка, ну-ка…- Подскочив к Вадиму, Овсянникова бесцеремонно ущипнула его за щёку.
- Ай! – Возмущённо вскрикнул тот. – Больно же!
- Больно ему! Тебя бы ремнем отшлепать как следует! Мы тут с Татьяной Евгеньевной места себе не находим, волосы рвём, локти кусаем! Поседели вон все на нервной почве. А он что вытворяет!
Воронина указала нам с Виталиком на маленький диванчик, уютно примостившийся возле стены:
- Садитесь, ребята.
Мы послушно сели. От пережитого волнения у меня всё еще дрожали колени, и я изо всех сил старалась отвлечься, переключаясь на более спокойную, дружескую атмосферу, царившую в этом кабинете. Татьяна Евгеньевна тяжело опустилась на стул – ей, в отличии от Овсянниковой, было не особенно весело.
- Ох…Как будто с Бородинского сражения вернулась…
- Чай будем пить? – Обращаясь к своей коллеге, Ирина Павловна спрашивала одновременно и всех нас.
- Будем. – Ответил Канарейка так же – от общего имени, усаживаясь на стул напротив Ворониной. Овсянникова шутливо сдвинула брови:
- А ты, по идее, ничего не заслужил, мой дорогой.
- Это нечестно. – Так же, дурачась, обиделся Вадим. – Морить человека голодом бессердечно. Так даже заключённых в тюрьме не наказывают.
- Ты прав. – Подумав, согласилась Ирина Павловна. – Даже в карцере особо буйным положен чёрствый хлеб и сырая вода. Но у нас хлеба нет, поэтому дадим тебе сушку. Одну. Самую старую, у меня как раз в столе завалялась.
Вадим насупился:
- Ну ладно-ладно…Попросите меня ещё чего-нибудь сыграть на голодный желудок.
- Ой, какие мы обидчивые! – Овсянникова рассмеялась. – Да если бы не Татьяна Евгеньевна, ты бы нигде уже не сыграл!
Канарейка, надо отдать ему должное, с искренней признательностью посмотрел на Воронину:
- Спасибо, Татьяна Евгеньевна… Даже не знаю, чего бы я без вас делал.
- Не стоит, Вадюш. – Натянуто улыбнулась та. – А вот насчет твоего поведения нам надо серьёзно поговорить.
- Я всё знаю, Татьяна Евгеньевна. Знаю, что вы перед директором за меня поручились. Вы не волнуйтесь, я вас не подведу.
Теперь Вадим не шутил – выглядел он просто ангелом во плоти и не поверить ему было невозможно. Татьяна Евгеньевна постепенно успокаивалась, черты лица её сами собой разглаживались, становились мягче, и я, наблюдая за Ворониной, вдруг поняла, чего стоил ей этот педсовет и насколько в действительности велик её страх лишиться Канарейки как талантливого артиста.
- Нет, Вадюш…Я не стремлюсь тебя изменить, если ты так думаешь. Просто на самом деле, твои проделки могут тебе дорого обойтись в будущем, и ты уже не такой маленький, чтобы этого не понимать.
- Я всё понимаю. – Так же покладисто отозвался Вадим.
- Понимает он, как же! – Ирина Павловна колдовала над электрическим чайником возле подоконника и поддерживала разговор, стоя ко всем спиной. – Горбатого, как известно, могила исправит! Это к тебе как раз относится. И вы, ребята, тоже хороши. Нашли кому подражать!
- Ты ещё ничего не знаешь. – Возразила ей Воронина. – Я тебе не рассказывала, что у них со Звёздным Городком настоящая война идет уже давно.
- Война-а? – Овсянникова развернулась, удивлённо хлопая слегка подкрашенными ресницами.
- Мы с Володей тут на днях эту историю слушали – у нас волосы дыбом вставали.
- Значит, вот почему вы все в милиции оказались? Ну вы даёте, молодежь! Вам по пятнадцать лет уже, а вы такими глупостями занимаетесь! Ладно Вадька – ему по жизни неймётся, но ты-то, Виталь! Я тебя всегда спокойным парнем считала. И умным.
- А я? – Возмутился Канарейка. – Меня, получается, вы дураком всегда считали?!
Ирина Павловна сделала строгое лицо, глянув на Вадима, но от этого стала ещё смешней:
- Уймись, ладно? А то и сушку не получишь.
Виталик застенчиво улыбнулся:
- Никакой я не умный, Ирина Пална. И также подвержен стадному инстинкту, как и все.
- Стадный инстинкт! Прямо бараны, а не люди. – Овсянникова покачала головой и словно лишь сейчас заметила рядом с Виталиком меня. – Кстати, а это что за красивая девочка такая? Я её, кажется, раньше не видела.
- Это Ксения. – Объяснила Татьяна Евгеньевна. – Она к нам недавно переехала.
- Серьёзно? И уже успела оказаться в самом эпицентре боевых действий?
Я тоже в свою очередь улыбнулась:
- Так уж получилось. Само собой.
- Ну естественно. – Ирина Павловна засмеялась. – С кем поведешься, от того и наберёшься.
- Минуточку-минуточку! – Опять запротестовал Вадим. – Это уже оскорбление. По вашему, со мной дружить вредно?
- Да, Вадик, и даже опасно для здоровья. Я уже давно заметила – синяки и фингалы с ваших лиц практически не сходят с начала учебного года.
- Издержки военного времени.
