- Ксеня, это ты? – Мамин голос доносился из ванной.
- Конечно. Кто же ещё? – Я, не развязывая шнурков, стащила с ног полуботинки и, спихнув их с дороги, подошла к маме поближе. – А ты, я гляжу, все тащишься?
Мама так и застыла возле стиральной машинки с охапкой постельного белья в руках
- Какая грубость…Сколько можно тебя отучать от этих жаргонных словечек?
- Это не жаргон вовсе. Это язык молодежи. – Тяжело вздохнув, взялась объяснять я, но поняла вдруг, что переубедить маму очень трудно и сходу переключилась на более приятную и очень важную тему.
- Кстати, ты всё еще хочешь познакомиться с этим мальчиком?
Как по мановению волшебной палочки, мама мгновенно успокоилась, у неё даже глаза засверкали по-особенному, по молодому.
- А что? – Даже в голосе её затаилась радость.
- Ничего. Вполне вероятно, что он придет к нам в воскресенье. Но это еще не точно.
- То есть как – неточно? – Мама в сердцах пихнула белье в машинку и уставилась на меня, требуя объяснений. Действительно – почему неточно? Я наспех начала сочинять очередную басню.
- Ну…Не точно потому что Вадим очень занятой человек. У него каждый час по минутам расписан. Он в кружки ходит. Английским занимается, гитарой, хореографией…
- Да что ты говоришь… - Мама окончательно погрузилась в благоговейный транс. – Но разве в воскресенье кружки работают?
- Значит работают. Но я его очень просила, про тебя сказала. Он не обещал, но скорее всего, у него найдётся время с тобой пообщаться.
Мама шумно вздохнула – словно только что мимо неё пронесся кирпич, едва не коснувшись головы.
- Хорошо бы…Ты знаешь, по-моему, он просто гениальный. Неужели в наше время ещё остались такие ребята?
Я как можно безразличней пожала плечами:
- Значит остались.
- Скажи, а какой он из себя?
Нет, мама не уставала меня сегодня поражать! Что ещё за девичье любопытство?
- Он?...Красивый. Даже очень.
- Я так и знала. Человек с таким голосом не может быть посредственным внешне.
У меня на этот счёт было другое мнение, однако выражать его вслух я не стала.
- А ты случайно не узнавала, кто у него родители?
Вот тут-то я, слава богу, могла не врать!
- Папа у Вадима военный лётчик. Майор, кажется. А мама учительницей английского работает в Звёздновской школе.
- Правда? Как хорошо…
Я так и не поняла, каким образом для меня это может быть хорошо? Уж не в женихи ли мне определила мама милейшего Вадика Канаренко? А что? От неё и такого можно ожидать.
- Мам…Мне, по-моему, замуж еще рановато.
- А при чем тут замужество? – Мама была невозмутима. – Я просто хочу, чтобы ты проводила своё свободное время не с этой местной шпаной, а с умным, хорошим парнем. Серьёзным и воспитанным, с которым ты не попадешь в какую-нибудь грязную историю. Я хочу, чтобы рядом с тобой был надёжный человек, которому, в первую очередь, доверяла бы я.
Мне вспомнился мой славный Виталик…Ведь это его сейчас описывала мама, а вовсе не того ангела, голос которого звенел и переливался на всю квартиру.
- Вот поэтому я и желаю с ним познакомиться. – Заключила мама между тем. Я усмехнулась:
- Надеешься, что он окажется таким же как папа?
- Надеюсь. – Совершенно серьёзно подтвердила мама. – Хотя твой папа уникальный в своём роде человек. Другого такого нет.
Сколько раз уже я это слышала! Мамины убеждения о папиной эксклюзивности всегда означали для меня одно: надо остаться старой девой, потому что все мужчины мира, кроме Алексея Кондрашова – эгоисты, пьяницы и негодяи. Ну уж нет, мамочка…Это для тебя папа – герой, а для меня – обычный отец. Вечно занятый, вечно куда-то спешащий, страдающий остеохондрозом человек. От его интеллекта мне ни горячо, ни холодно. И ничего гениального я в нём не нахожу…В отличие от того же Канарейки.
- Значит, с Вадимом ты мне разрешишь встречаться? – Я пытливо смотрела на маму, затаив дыхание. – И гулять с ним отпустишь?
- Если он такой, каким я его представляю, то почему бы и нет? Не всю же жизнь мне тебя держать взаперти…Но только с ним.
Ну разумеется, мамочка, разумеется, он именно такой, каким ты его представляешь! Он тебе понравится. Он просто не может не понравится! Итак, все в порядке…Почва подготовлена. Теперь вся надежда на Вадима. Не подкачай, Канареечка, вытащи меня отсюда поскорее, пока я с ума от скуки не сошла!
Нет, бог всё-таки есть на свете, и он явно милосерден к моей скромной персоне! До сих пор мне казалось, что я – самый несчастный человек в мире. Как утомительно тянулось время! Здесь, в квартире, его словно и не было вообще, этого времени. Только отвратительно ленивые часовые стрелки, которые я тщетно пыталась гипнотизировать взглядом. Они тоже будто уснули – двигались еле-еле, и я злилась на них как на живых людей, досаждающих мне своей вредностью и ехидством.
