Сам тяжелым грузом на сердце была неизвестность. Томясь под домашним арестом, я не знала, когда смогу выйти на свободу. Да и смогу ли вообще? Допустим, Вадим действительно придёт (в чём полностью уверенной быть никак нельзя)…Вдруг он в чём-нибудь проколется? Я ведь столько насочиняла про него маме. Что если она начнёт его расспрашивать? А она начнёт, непременно начнёт. И тогда…Даже страшно подумать, что будет тогда. Если мама поймёт, что её одурачили, она больше никогда мне не поверит. И из дома уж точно не выпустит до скончания века.
Я пережила половину пятницы и целую субботу…Я пыталась учить уроки, я читала классику и, засыпая над раскрытой книгой, таким образом коротала ненавистное время. Не было аппетита. Все мысли и чувства были об одном: что будет в воскресенье?
И вот наконец-то свершилось чудо! Ровно в одиннадцать часов утра я вышла на кухню и, глянув в окно, увидела Виталика. Он стоял под той же самой облысевшей березой и радостно улыбался. Не надо было никаких опознавательных знаков – я всё читала на лице Виталика. Есть! Неужели сегодня я буду гулять?!
Я бы завизжала от радости, если бы рядом на кухне не находилась мама. Я вообще постаралась долго возле окна не задерживаться, дабы не привлекать к себе лишнее родительское внимание, однако, остановившись перед мамой, не сдержалась:
- Мам, а как насчёт твоего фирменного пирога? Ты, кажется, что-то про него говорила.
Мама стояла возле раковины спиной ко мне и быстро, ловко чистила картошку для супа. Здорово у неё это получалось, лично я так не умела.
- Ты же не знаешь, точно ли придёт Вадим.
- Мне кажется, что он придёт.
- Да? С чего бы это тебе кажется?
- Ну…Не знаю…Я чувствую.
Мама вздохнула. Бросив ножик на дно раковины, убрала мокрой рукой прядь волос, упавших ей на лоб и медленно повернулась ко мне:
- Ты ему нравишься?
Странно, почему-то меня смутил этот вопрос. Сама бы я хотела знать, что думает обо мне Канарейка.
- Ну мам, если бы не нравилась, он бы вообще не согласился прийти.
- Действительно. Если нравишься – придёт. Ладно, сейчас суп сварю и буду печь пирог. На крайний случай сами его съедим.
В этот момент я готова была её расцеловать…
Глава 22
Звонок раздался около двух часов. К этому времени всё уже было готово: на кухне заваривался чай, фирменный мамин пирог источал изумительный запах на всю квартиру, от него у меня давно текли слюнки. Мама привела себя в порядок, приоделась по такому поводу. Создавалось впечатление, что тут намечается настоящая помолвка, а не рядовое знакомство. Но это не имело значения.
Когда я открыла дверь, у меня едва не подкосились ноги. Сначала я увидела три большие розы с тяжелыми белыми шапками. Потом, с трудом оторвав глаза от этого прекрасного зрелища, перевела зачарованный взгляд на Вадима. О, это надо было видеть! К встрече с моей мамой он подготовился основательно! Чисто вымытые и хорошо уложенные тёмно-русые волосы ласкали взор. Аромат мужской туалетной воды слегка кружил голову – от него тоже текли слюнки, но только уже не от голода. От какого-то другого, ещё непонятного мне желания. Вадим опять был в своем шикарном «пилоте», который, как я знала, после пребывания в отделении милиции, пришлось сдавать в химчистку. Сейчас он выглядел даже более чем прилично – так же, как и его владелец. Синяков действительно больше не было. Гладкое, нежное лицо Вадима сияло здоровьем. Холёная белизна его бросалась в глаза, завораживала. Мне стоило большого труда справиться со своими эмоциями, вспыхнувшими совершенно неожиданно при виде этого очаровательного пятнадцатилетнего бабника и хулигана.
- Привет. – Тихо поздоровался Вадим. – Как дела?
- Хорошо. Тебя ждём. – Я заговорщицки улыбнулась, кивая себе за спину.
- Вот и дождались. – Не спрашивая особого разрешения, Канарейка шагнул через порог и сразу же вручил мне цветы. – Держи, великомученица.
Его детские глаза как всегда смеялись! Разумеется, эти розы были всего лишь реквизитом в задуманном нами спектакле, а вовсе не особым знаком внимания ко мне, но, тем не менее, стало очень приятно. Ну представьте сами: роскошный кавалер с цветами! Это почти принц на белом коне, ворвавшийся в тёмное царство злых сил для того, чтобы освободить свою прекрасную принцессу! Стоп… Что-то я размечталась…Мой принц сейчас стоит где-нибудь на улице, неподалёку от моего дома и трясется от волнения. А это чудо природы – всего лишь его посредник, от которого, тем не менее, зависит наша с Виталиком судьба.
В прихожую вошла мама.
- Здравствуй, Вадим. Очень хорошо, что ты нашёл время зайти к нам в гости.
- Добрый день, Ольга Михайловна. Я тоже рад возможности с вами пообщаться.
Откуда взялись в его голосе эти мягкие, робкие нотки? Или вид моей грозной (по слухам) мамы настолько смутил Вадима, что он и в самом деле растерялся?
- Ох, какая прелесть! – Мама заметила в моих руках цветы и поспешила сразу же их забрать. – Как это благородно!.. Ксенечка, ты хоть спасибо Вадику сказала?
Вот уже и Вадик…Очень мило…
- Конечно сказала, мам, что я, совсем невежа?
